Но даже там, где рука непоседливого хомо сапиенса оставила образцы своего мастерства, благоуханное зеленое буйство спешило приспособить творения архитектурного гения в качестве подставок и подпорок для молодой яркоцветной поросли. Не исключением из этого правила был и княжеский дворец, воздвигнутый на скале, подобно афинскому Парфенону, но теперь из?за обилия вьющихся растений с красно?золотыми цветами, змеями, взбирающимися вверх по белоснежным дорическим колоннам и свисающими яркими гирляндами с их мраморных капителей он более напоминал затерянный в индийских джунглях дворец из «Маугли».
Впрочем, вместо хвостатых бандерлогов, снующих взад и вперед по лианам, у ворот княжеского дворца нас встречали темнокожие атлеты в легких одеяниях, отдаленно напоминавших римские туники, но при этом в византийских шлемах?колпаках. Вооружены они были кривыми восточными мечами, заткнутыми за широкие золототканые кушаки, и бамбуковыми пиками. Заметив посетителей, островитяне, разморенные жарой, оживились и с чувством важности исполняемого ритуала скрестили свои удочки?переростки.
— Их светлость не принимает! — громогласно объявил один из стражников.
Я едва смерил бдительного цербера презрительным взглядом.
— Вызови начальника стражи, болван! Да побыстрее!
Я не большой любитель величать людей болванами без особой на то причины, и уж, во всяком случае, до личного знакомства. Но, увы, иная манера разговора с блюстителями княжеского покоя была чревата долгими невнятными объяснениями, на которые не было ни времени, ни сил. При таком стиле общения все сразу же становилось на свои места: коль уж человек подходит к стражнику и рявкает на него, заявляя, что он болван, да еще при этом требует начальника стражи, стало быть, такой человек имеет непреложное право именовать стражников болванами и требовать вызова аж самого… страшно сказать кого.
Реакция караульного на мои слова была стремительна и вполне адекватна. Он выхватил из?за витого кушака серебряный свисток и издал пронзительную трель, вызывая искомого офицера. Тот не заставил себя долго ждать. Он примчался во главе еще десятка античных молодцев с пиками и, увидев нас, немедля гордо подбоченился, начиная беседу:
— Кто такие?
— Извольте стать, как подобает, — сквозь зубы процедил я, грозно сдвигая брови. — Я Уолтер Сен?Джеймс, и у меня срочное секретное послание к его светлости князю Матеусу, — я достал из сумы и потряс перед носом обалдевшего начальника караула мандатом с императорской печатью Фридриха. — Дело не терпит отлагательства! Поспеши доложить своему государю о нашем прибытии. Да не задерживайся по дороге, если не желаешь завтра заступить на пост вместо этих идиотов.
В голове грозного представителя младшего командного состава что?то громко перещелкнуло, и в глазах появился смутный проблеск осмысленности.
— Непременно, ваша честь! — выпалил он, спеша выполнить требуемое от него действие. — Сию минуту! Эй! — прикрикнул он на одного из своих солдат.
— Проводи господ в бирюзовую залу.
— Проводи господ в бирюзовую залу. Да погляди, чтобы их угостили с дороги. А?а… Этот? — Начальник стражи ткнул пальцем в нашего проводника.
— Пойдет с нами! — резко кинул я.
— Да?да, конечно, — закивал головой неусыпный страж и тут же напустился на своего подчиненного. — Ну что стоишь, скотина?! Сказано было — отвести господ! Марш?марш!
Бирюзовая зала, куда привел нас стражник, именовалась так вовсе не из?за окраски стен, а из?за самой что ни на есть настоящей бирюзы, покрывавшей их тонко подобранными голубовато?зелеными панелями. Свет, проникавший через ажурные переплеты сложноарочных восточных окон, вырисовывал на этой поверхности загадочные орнаменты, напоминавшие мавританскую вязь.
— Хорошо он тут устроился, — оценивая богатство обстановки, констатировал Лис. — Чувствуется, что многотрудное дело коктейлизации общества приносит неслабые дивиденды.
Аромат цветов, казавшихся издали новогодней гирляндой, сладкий до умопомрачения, проникал во все щелочки залы, мешая дышать и дурманя голову.
— Не продохнуть, — пробормотал я.
— Во?во, — поддержал меня Лис. — Дерьмеца бы сюда совсем не помешало. Но это мы им быстро организуем, ежели они не ответят четко и однозначно, какая падла Алену прикупила.
Он, вероятно, хотел еще что?то сказать, но золоченые, в полтора человеческих роста двери, покрытые снизу доверху завитками сплетающихся арабесок, распахнулись, и долгобородый мужчина в алом парчовом киладе[30], опоясанном витым золотым шнурком, склонив покрытую алой же чалмой голову, произнес:
— Прошу следовать за мной, господа. Его светлость князь Матеус ждет вас.
— Господи, как они тут дышат, — едва слышно пробурчал я, следуя за нашим провожатым, разящим таким мощным благовонием, что все увивавшие дворцовые колонны цветы должны были увянуть от огорчения и досады, не в силах перебить эту чертову благовонь.
Князь и, по всему видать, его ближний двор ожидали «императорских посланцев», возлежа на низких, собранных из планок красного и черного дерева диванах в окружении рекламных представительниц здешнего бизнеса в миниатюрных одеяниях из полупрозрачного муслина. Бассейн посреди выложенной розовым мрамором залы наполнял помещение сладостной прохладой, а бивший в нем фонтан своим мелодичным журчанием навевал мысли спокойные и, я бы даже сказал, лирические.
— Вам следует преклонить колени перед князем, — на ухо прошептал наш бородатый проводник.
— А пыль под его тапками целовать не надо? — расслышав требования местного этикета, ласково осведомился Лис. — Так перетопчется. Тут люди императора пришли, а не хрен с бугра! Вальдар, передай?ка их светлости наш мандат. А то он, похоже, не совсем понял, кто к нему пришел. Заметь, — процедил он, — я пока говорю — пришел, а не вторгся.
Я преклонил перед князем одно колено, и Венедин нехотя последовал моему примеру. Выслушав зачитанный краснокафтанником мандат, князь благосклонно кивнул, повелевая гостям встать, и наконец отверз свои августейшие уста:
— Мне доложили, что вы, сударь, носите имя Уолтер Сен?Джеймс. Здесь же говорится о некоем Вальтере фон Ингварингене.
— Мой отец Ингвар Сен?Джеймс, брат вашего покорного слуги Уильяма Сен?Джеймса, покинул Британию после поражения короля Генриха II. Однако же в отличие от брата он не отправился в Святую землю, а нашел убежище во владениях Империи.
Князь Матеус кивнул, удовлетворенный услышанным объяснением.
— Хорошо, и что же просит у меня мой брат Фридрих?
— Тамбовский волк тебе брат, скотина надушенная, — склоняясь в поклоне, провозгласил Лис на своем «венедском» наречии.
— Что он говорит? — глядя на нашего провожатого, исполнявшего, видимо, при дворе роль толмача, поинтересовался брат «тамбовского волка». Вряд ли тому доводилось когда?либо слышать родной язык моего друга — до его возникновения оставалась еще не одна сотня лет. Я поспешил ответить на вопрос его светлости, дабы не конфузить почтенного переводчика.
— Мой спутник, происходящий из далекой Венедской земли, говорит, что вы своим великолепием и грозной мощью затмеваете всех вельмож, ранее им виданных. — На губах Матеуса появилась довольная улыбка.
— Так о чем хотел просить меня Фридрих?
