* * *
Саломея наблюдала за испытанием из общего круга. Она могла занять место рядом с наставницей, но не сделала этого из?за обиды. Лия не прислушалась к предчувствиям ученицы, которые прямо кричали, что светловолосый воин смертельно опасен!
Лицо его выражало страх, когда он дул на оракул. Кружочек золота упал, кувыркаясь, на землю, и тотчас из него рванул вверх столб желтого пламени. От него крыльями в стороны плеснула алая кровь…
Саломея заметила, как изменилось лицо Харальда. Оно как?то оплыло, потеряло на миг твердость, словно было из глины, а затем вновь собралось, став иным.
Изумленно вскрикнула Владетельница.
— Что это? Оракул никогда такого не показывал! Огонь и кровь — что это означает?
— Твою смерть! — прорычал светловолосый воин, и мускулы на его теле дернуло судорогой.
Он бросился вперед, и меч его замелькал, столкнувшись с клинками телохранителей, которые успели прикрыть госпожу от внезапной атаки.
До этого момента Саломея беспокоилась, теперь же могла только наблюдать. Оцепенела, точно воробей под взглядом ужа, и смотрела, будучи не в силах даже испугаться.
Меч в руках Харальда мелькал с такой скоростью, что его почти не было видно. Только падали встававшие на его дороге воины, один за другим, а он кабаном сквозь подлесок ломился туда, где отскочившая Владетельница поспешно срывала пробку с небольшого каменного сосуда.
Она успела. Те, кто решился встать на пути светловолосого безумца, остались лежать на траве стонущим окровавленным ковром. Остальные в страхе отхлынули, а Владетельница слегка встряхнула бутылочку, и из неё явилось пылающее веретено огневика.
И тут Харальд захохотал. От этого смеха хотелось закрыться, стать земляным червем, облаком сгинуть в холодных небесах, только бы не слышать! Хохот проникал в уши и причинял боль, заставлял морщиться и дрожать.
Увидев цель, огневик бросился к ней, как огромное пламенеющее копье. Но, не долетев сажени до обнаженного по пояс, смеющегося человека, резко остановился и затрясся. Если бы стихийные существа могли испытывать страх, то Саломея сказала бы, что он смертельно напуган…
— Ты свободен! — махнул рукой Харальд, и огненное существо исчезло, распалось, точно его и не было.
На лице Владетельницы обозначилась растерянность.
— Ты кто? Зачем? Как ты смог? — забормотала она.
Светловолосый воин шел к ней, и меч в его руке был по рукоять багровым.
— Кончилось твое время, колдунья, — произнес он скрипучим голосом, совсем не похожим на речь Харальда. — Умри достойно.
Удар был столь быстрым, что Саломея его не заметила.
Просто в центре груди на синем платье Владетельницы появилось темное пятно, и Лия с недоуменным выражением на лице упала навзничь.
Точно небо обрушилось на Саломею. Пропали звуки, стало тихо, и весь мир сузился до одного лица.
Лица наставницы. С которого медленно, по каплям, уходила жизнь.
— Нет! — закричала Саломея, обретая возможность двигаться.
Он стоял перед ней. Мускулистый торс блестел от пота, на нем не было ни единой царапины, и девушка невольно поразилась: как же так, он сразил столько воинов — и никто не зацепил его?
Заученным движением, не успев подумать, что делает, она метнула кинжал, который всегда носила в рукаве. Харальд не стал уклоняться, и лезвие вонзилось в живот.
Мускулы небрежно сократились, и клинок, вошедший более чем на вершок, словно вытолкнуло изнутри. Он вывалился из раны, а та прямо на глазах начала зарастать новой, чистой кожей.
«Так же он оправился от раны, нанесенной зверем! — пришла догадка. — Но кто же он такой?»
— Ты не сможешь причинить мне вреда, — сказал он, и она отважилась заглянуть ему в глаза.
И с трудом сдержала крик. На месте зрачков медленно вращались два круга — переплетения зеленых и черных спиралей. Ноги Саломеи неожиданно ослабели, и, не чувствуя сырости и холода, не заботясь о приличиях, девушка села прямо на землю.
Он улыбнулся.
— Живи, — в голосе звучала насмешка. — Все равно тебе не достичь и половины той силы, которой владела твоя наставница…
Харальд развернулся и пошел.
Она молча смотрела, как он деловито оделся, убрал меч в ножны.
Свистнувшую стрелу поймал на лету, даже не повернув головы.
Испуганные слуги сами вывели ему коня, а стража у ворот, пытавшаяся преградить путь, была изрублена на куски. Грохнул опущенный мост, и странный человек (человек ли?), убивший в один день Владетельницу и почти три десятка её воинов, покинул замок Халл.
Только тогда Саломея нашла в себе силы заплакать.
Глава 11
ОДЕРЖИМЫЙ
Харальд открыл глаза и некоторое время не мог понять, где находится. Над головой нависали темно?зеленые еловые лапы, вокруг возвышались серые стволы, остро пахло хвоей и смолой.
Он лежал на толстом слое опавших иголок, было мягко и удобно. Но в мускулах чувствовалась такая усталость, словно он и не спал. Руки болели, точно после долгой рубки.
Харальд приподнялся на локтях, чтобы оглядеться, и чудовищный страх нереальности происходящего поразил его ледяным лезвием: в лесу? Откуда лес? Ведь он был в замке у Владетельницы, проходил посвящение.
В нескольких саженях от Харальда, привязанный к крепкому суку, стоял вороной конь. На человека смотрел со страхом, нервно перебирал копытами и прижимал уши.
Харальд ответил животному не менее испуганным взглядом.
Откуда взялся конь?
Справившись с потрясением, Харальд сел. Напрягся, пытаясь восстановить момент, когда потерял память.
Кружок золотистого металла… Удивление на лице Владетельницы… Накатывающий изнутри жар, а вместе с ним знакомая ярость и ненависть, жажда убийства…
Безумие пришло и отшвырнуло разум в сторону, словно хозяйка старую тряпку. Что было потом — нетрудно догадаться.
Харальд застонал от накатившей боли и спрятал лицо в ладони. Стыд жег посильнее раскаленного металла. Хотелось вытащить меч из ножен и покончить с собой, чтобы раз и навсегда прекратить убийства…
Он вытянул лезвие примерно наполовину. Обычно блестящий металл был покрыт бурыми разводами, словно кровь убитых въелась в сталь.
Харальд содрогнулся и не сразу понял, что плачет.
Он в жизни этого не делал и сейчас неумело давился слезами, всхлипывал и рыдал, точно маленький ребенок. Желание покончить с собой пришло ещё раз, но он понимал, что обезображенным мечом этого сделать не сможет, а веревки, чтобы повеситься, нет…
Надо жить дальше — понимание этого пришло не сразу, а когда явилось, то не принесло облегчения. Как жить, когда оставляешь на своем пути только трупы? Этот вопрос Харальд задал бы, если бы знал кому.
Как жить, когда оставляешь на своем пути только трупы? Этот вопрос Харальд задал бы, если бы знал кому.
Слезы перестали течь, и тогда он поднялся.
Лес, равнодушный к любому горю, успокаивающе шелестел ветвями. Между крон виднелось затянутое тучами небо с тусклым пятном солнца. Дождя не было, но ветер пах сыростью.
Конь нервно всхрапнул, сделал несколько шагов в сторону, и только натянувшийся повод сдержал его. Пока Харальд осматривал седельные сумки, жеребец стоял смирно, но весь дрожал, словно рядом с ним был не человек, а хищный волк.
Следовало решить, что делать дальше.
При одной мысли о том, чтобы вернуться в замок и узнать, что же там произошло, Харальда передернуло. Кроме всего прочего, он не знал, куда именно ехать.
