Но, как оказалось, он ошибся.
— Почему? — искренне изумился староста. — Отдадим! Да только на что они вам? Лошадей вы, как я гляжу, потеряли… На себе потащите?
— Зачем они нам — это наше дело! — отрезал Иерам. — Что с ними захотим, то и сделаем!
— Ну, хм, — темнолицый замялся. — Есть у меня предложение получше.
— Какое же? — поинтересовался купец.
— А продайте нам эти телеги! — выпалил крестьянин, победно оглядывая ошарашенных путешественников.
— Зачем они вам? — спросил Харальд.
— У нас репа уродилась — никогда столько не было! — простодушно пояснил староста. — Скоро сентябрь, надо будет её на ярмарку везти. А наших телег?то не хватит…
— О, это другой разговор! — В глазах Иерама зажглись огоньки. — Пойдем обсудим условия сделки.
Когда купец вернулся, лицо его было довольным, как у вора, срезавшего кошелек с пояса богатея. Как выяснилось, он выторговал у старосты одну из телег и в придачу двух коней.
— Хоть не пешком пойдем! — сказал Иерам, потирая руки. Взгляд его упал на браслет, единственный камушек в котором мягко светился под лучами солнца, бросая вокруг зеленоватые отблески.
— А ведь это он работает! — прошептал купец, и в голосе его было восхищение.
— Да ну? — искренне изумился Берг. — Каким же это образом?
— Он должен приносить выгоду владельцу, — неожиданно ответил Харальд, и на лице его было величайшее отвращение. Словно не слова вылетали из его рта, а скользкие пупырчатые лягушки. — И если бы не неожиданный урожай репы в этом селении, мы бы топали пешком до ближайшего городка, а Иерам потерял бы свои телеги просто так. А как мог быть в этом году урожай, если половину лета стояла жара, а вторую — лил дождь?
Берг не нашелся что ответить.
— Как ты понял? — с удивленной улыбкой спросил купец.
— Я не понял, — на лице Харальда появилось мрачное выражение. — Я просто знаю…
* * *
— Ну что, здесь? — повернув голову, поинтересовался тот из возчиков, который правил лошадьми.
Время было ещё не позднее, а постоялый двор выглядел неказисто. Но темнеет в конце августа очень быстро, до следующего ночлега может оказаться далеко. Да и ночи холодны, ночевать лучше в тепле, под крышей.
— Здесь, — кивнул Иерам. Он обзавелся новой одеждой с длинными рукавами, по подозрениям Берга, для того чтобы прятать браслет от посторонних глаз. В повадках купца в последние дни появилась какая?то хорьковая хитрость — где бы чего утащить, урвать, присвоить?
Телега скрипнула, остановившись посреди широкого двора. Пахло навозом, а навстречу гостям, лениво помахивая хвостом, вышла большая пегая собака. Но приезжие не вызвали у неё интереса, и, зевнув, псина удалилась в конуру, которая напоминала небольшой домик.
Харальд легко спрыгнул с телеги и первым направился к темной от непогоды двери. Над ней, на железных штырях, висело нечто вроде вывески. Что было изображено на вывеске — оставалось только гадать. Бергу показалось, что ржавые пятна складываются в изображение пышнотелой красотки, томно изгибающейся на ложе.
«Да, давненько я не был с женщиной», — подумал он, вслед за Иерамом заходя в помещение. Так они обычно и ходили — Харальд впереди, а Берг позади хозяина. Служба закончится по прибытии в Бабиль, а до того момента хочешь не хочешь, а отрабатывай денежки…
Внутри оказалось пусто и полутемно. Пахло кислой капустой. За столом в углу пила пиво компания каких?то угрюмых мужиков. На новых посетителей они не обратили внимания.
Заслышав, что кто?то вошел, за стойкой объявился хозяин, высокий и круглолицый. Розовая кожа его лоснилась словно намазанная жиром, а губы кривились в радушной улыбке.
— Добро пожаловать, добро пожаловать, почтенные господа, — поспешно заговорил он. — Вы прибыли поздно, — тут взгляд его прошелся по Иераму и наемникам, оценивая толщину их кошельков, — но для вас мы приготовим все, что угодно. Что пожелаете?
— Ужин, — лаконично сказал купец. — На семерых и комнаты на ночь.
— Все понял, все понял. — Хозяин постоялого двора ловко поймал брошенную монету. — Занимайте вон тот стол. Сейчас вам принесут пива и мяса, а комнаты вскоре будут готовы.
Дверь распахнулась. С хохотом и гоготом ввалились возчики.
— Тише вы, — проговорил Иерам с неудовольствием. — Не в лесу!
Пока рассаживались, хозяин самолично притащил канделябр со свечами. Сразу стало светлее и как?то уютнее. По выскобленной до гладкости поверхности стола забегали отблески.
Принесли поросенка с кашей и здоровенный кувшин с пивом. Берг первым ухватился за него, и янтарная жидкость с плеском полилась в кружку.
— Ох, хорошо! — сказал он, опрокинув её в рот. — Душевно!
Поросенок был зажарен явно утром, но его слегка подогрели, и после дня в пути елся он просто замечательно. Хрустели на зубах косточки, тек по губам сладкий жир, исчезала с блюда поджаристая гречневая каша, пустел кувшин, а в животе образовывалась приятная тяжесть.
Берг чувствовал, как наедается, как теплая истома растекается по телу и как все сильнее хочется спать…
Дверь распахнулась с таким грохотом, что он едва не подскочил.
Обернулся и встретился взглядом с новым гостем. С глазами, полными гнева и раздражения. Вошедший был молод, светлые длинные волосы носил, собрав в пучок. Одежда его была богатой, а сапоги алой кожи забрызганы грязью. На поясе висел меч в богато отделанных ножнах. Попав на свет, заблестели драгоценные камни инкрустации.
«Родовитый — подумал Берг с неудовольствием. — Ох, и какие демоны притащили его?»
За светловолосым юношей вошли ещё человек пять, по виду из ближней прислуги. И все — крепкие молодые парни с оружием.
— Ох, и какие демоны притащили его?»
За светловолосым юношей вошли ещё человек пять, по виду из ближней прислуги. И все — крепкие молодые парни с оружием.
— Эй, хозяин! — заорал родовитый. — Где ты там, паршивая собака?!
— Не извольте гневаться, господин. — Содержатель постоялого двора выбрался в зал, а когда увидел вошедшего, то розовое лицо на миг побелело. Он поспешил поклониться, но это не спасло его от затрещины.
— Так?то ты обслуживаешь меня, худородная тварь? — прошипел юноша, потирая кулак. — Когда в твоей дыре, провонявшей крысами, появляется Торбьерн фон Ахар, ты должен падать перед ним на колени и лизать сапоги, вымаливая прощение!
Берг ощутил, как его охватывает гнев. С подобными типами среди родовитых он сталкивался: по молодости дурь в башке играет, охота каждому доказать, насколько ты смел и силен.
— Как будет угодно господину, как будет угодно, — бормотал тем временем хозяин, а на челюсти его наливался синевой свежий фонарь. — Чего вам подать?
— Всего самого лучшего! — заявил родовитый Торбьерн, плюхаясь на стул, который под ним как?то недовольно скрипнул. Ноги в грязных сапогах юноша недолго думая положил на стол. — Охота сегодня была неудачной, и мне необходимо утешиться. Девок в твоей забегаловке нет, так что хоть поедим…
И тут взгляд его упал на соседний стол, за которым ужинала компания во главе с Иерамом. Берг бестрепетно выдержал взгляд родовитого, и тот поспешно отвел глаза. Теневой знал, что выглядит свирепым и опасным даже для столь отъявленного нахала, как молодой фон Ахар.
Раздраженному посетителю начали поспешно носить блюда, не забывая и о выпивке, и тот замолчал. Иерам заказал ещё кувшин пива, а когда тот опустел, Берг ощутил настоятельную необходимость выйти. Осторожно, стараясь не растрясти набитый живот, он выбрался из?за стола и вскоре оказался во дворе. Тут было прохладно, а ночной уже небосклон застилало рваное одеяло облаков, сквозь дыры в котором просвечивали любопытные глаза звезд.
