Харальд знал, как выглядит.
Кривоногий тщедушный человечек, одет в лохмотья, за спиной здоровенный короб с каким?то барахлом. Разит от него, как от пивной бочки, на голове, покрытой какой?то коростой (всего лишь грязь), ни единого волоска, а одну из глазниц скрывает повязка.
Нищеброд, каких десять на дюжину. Харальд обошел несколько лавок старьевщиков, прежде чем снарядился соответствующим образом. В лохмотьях спрятаны ножи, к негнущейся ноге примотаны ножны с мечом, к сучковатому посоху привязано древко лука. Тетива свернулась клубочком в коробе, среди тряпья и запасов провизии.
— Замерзнешь, — повторил стражник, приглядываясь к бродяге. Что?то ему явно в нем не нравилось, то ли молодость нищего, то ли тяжелый посох, который немощной рукой не удержать, то ли ещё чего…
— Пускай подыхает. — Из полутьмы, зевая, появился второй стражник.
— Из полутьмы, зевая, появился второй стражник. — Чем меньше бродяг, тем лучше! Иди?иди…
Харальд подобострастно кивнул и поспешно заковылял в ворота, стараясь при этом покачиваться, словно пьяный. Спину жгли подозрительные взгляды стражников, но затем заскрежетали закрываемые на ночь ворота, и Харальд понял, что хитрость удалась.
Отойдя шагов на двадцать, Харальд обернулся. Городская стена возвышалась темным утесом, в окошке одной из башен горел огонек.
Нога, к которой был привязан меч, занемела, и, когда он развязал веревки, в бедро словно впились голодные хорьки. Некоторое время Харальд постоял, разминая затекшую ногу, а затем быстрой упругой походкой зашагал на восток.
Холод и мрак его не пугали.
* * *
— Пустите переночевать, люди добрые! — пропел он гнусавым тенорком от самых дверей постоялого двора.
— Пошел прочь, попрошайка! — рявкнул в ответ хозяин — высоченный мужик с проплешинами в черных волос.
По его знаку к Харальду поспешил вышибала, похожий на боевого пса. Литые плечи, низкий лоб, мощные челюсти, а в глазах — готовность умереть по приказу.
Общаться с ним совсем не хотелось.
— Погоди. — Рядом с хозяином появилась женщина, по всей видимости жена. В голосе её слышалась властность, и Харальд, который на самом деле замерз, невольно приободрился.
Вышибала, занесший громадный кулак, замер.
— На улице холодно, куда он пойдет? — сказала женщина, положив руку мужу на предплечье. — И раз уж мы пустили одного, почему бы не пустить другого?
— Много развелось всяких на нашу шею, — проворчал хозяин постоялого двора. — Тот, который пришел раньше, хоть умеет лечить. А этот на что годен?
Последовал взмах рукой в сторону Харальда.
— Ладно, оставайся, — сказал хозяин.
Пришлось кланяться и усиленно благодарить.
Для ночевки отвели лавку в самом темном и грязном углу. Проследовав туда, Харальд обнаружил, что половина её уже занята. Там, завернувшись в плотный плащ, лежал средних лет мужчина. К стене был прислонен посох с раздвоенным навершием.
«Что?то с этим посохом не так», — подумал Харальд, пытаясь улечься поудобнее на лавке. Устало гудели мышцы, свистел за стеной холодный ветер, навевая сон…
* * *
От постоялого двора, где он переночевал, до замка Владетеля оставалось всего полтора десятка верст. Харальд, благодаря тому, что его разбудили пинком на рассвете, преодолел это расстояние до полудня.
Передвигался скрытно, в стороне от пустынной дороги. Пару раз по ней проносились небольшие отряды всадников, и тогда он замирал и ждал, когда воины проедут. Ветер игриво шелестел ветвями кустарника, старательно проникал в одежду.
Тепло стало, когда Харальд выбрался на вершину невысокого холма и увидел замок. Увидел и замер, едва удержавшись от того, чтобы выругаться. Не особенно большое укрепление с едва различимым на фоне серого неба фиолетовым стягом находилось на острове посреди большого озера.
При сооружении замка всерьез побеспокоились о безопасности.
Укрывшись в орешнике, где пахло перегнившими орехами и опавшей листвой, Харальд принялся думать, одновременно наблюдая за дорогой. Каким?то образом в замок должны возить продукты, а значит, случай попасть на остров найдется. Осталось только его дождаться.
В подтверждение догадки на дороге появилось несколько нагруженных телег. На них гордо красовались бочки (скорее всего, с пивом и маслом), раздувшимися от еды обжорами лежали мешки (с мукой и крупами), и скромно притулились меж ними разнообразные свертки (со всяким прочим припасом).
Охраняли обоз десятка полтора всадников.
Подъехав к берегу, их предводитель поднес ко рту нечто изогнутое, и над серой, как облачное небо, озерной гладью поплыло гудение боевого рога.
Охраняли обоз десятка полтора всадников.
Подъехав к берегу, их предводитель поднес ко рту нечто изогнутое, и над серой, как облачное небо, озерной гладью поплыло гудение боевого рога.
Из замка ответили, тотчас из?за острова показалась большая барка. Неторопливо, словно приземистая птица с крыльями — рядами весел, она преодолела расстояние до берега и навалилась на него широкой грудью.
Началась погрузка.
Осторожно, словно подкрадываясь к чуткому зверю, Харальд подполз как мог близко и замер, вслушиваясь в разговоры. Воины, судя по высказываниям, были недовольны, что им наряду с возчиками приходится таскать тяжести.
— Ох, мать демонов и все её родичи! — проревел один, принимая на плечо смачно булькнувший бочонок.
— Чтоб их вспучило, эти мешки! — пыхтел второй, взваливая груз на спину.
Возы вскоре опустели, а барка заполнилась. Прозвучала команда, и те, кто приплыл на судне, уперлись шестами в дно, и кораблик отчалил.
Все, кто приехал с обозом, остались на берегу.
Возчики принялись забираться на козлы, а воины — на коней. Берег наполнился лошадиным ржанием и скрипом разворачивающихся телег.
Харальд, прижавшись к земле, ждал, пока берег опустеет. Все, что надо было, он уже узнал.
* * *
Откуда?то из ночи, с кажущегося таким близким неба сыпал снег. Крупные хлопья были невидимы, и только туманная пелена, скрывающая окрестности, говорила о снегопаде. Наиболее неудачливые снежинки падали Харальду на лицо и на начинающую обрастать голову, и там находили смерть, превращаясь в теплые капли…
Шла середина декабря, и зима даже здесь, на юге, брала свое.
С того момента, когда Харальд наблюдал обоз на берегу озера, прошло пять дней. Ожидая следующего, он бдительно следил за последним перед замком постоялым двором. Ночевать приходилось в лесу, у костра, а питаться дичиной, которой в здешних местах оказалось много. Откормленные тетерева и глухари словно сами подставляли себя под стрелы, а мясо молодого оленя, которого посчастливилось подстрелить, оказалось выше всяких похвал.
Сегодня Харальду повезло. Небольшой обоз — пять телег, десяток сопровождающих — остановился на ночевку. Дорога от селения была только одна — на восток, к замку Владетеля. Ранняя тьма вкупе со снегопадом пала на мир, точно громадное дырявое одеяло, набитое перьями. Перья все вываливались и вываливались из прорех, создавая впечатление, что запас их бесконечен.
Пьяные выкрики на постоялом дворе недавно замолкли, и теперь там было тихо и темно. Только тусклый фонарь над дверью силился разогнать прошитый снежинками мрак.
Обозные телеги стояли в углу двора, под обширным навесом. Сторожей около них не оставили: видимо, повывел Владетель разбойников и воров в своих землях. По крайней мере, около замка. Что же, это только на руку.
