* * *
На этот раз всадников было много. Первыми появились воины охраны, за ними — знаменосец. Лицо родовитого удалось рассмотреть лучше: крупные, тяжелые черты, выдающийся нос, близко посаженные глаза — все дышало властностью и надменностью.
Стрелять в такое лицо оказалось просто.
Харальд слегка приподнял лук и спустил тетиву. Руки сами наложили вторую стрелу, и та отправилась вслед за сестрой.
Раздался свист, и родовитый беззвучно рухнул с коня. Древко смертоносного снаряда торчало у него из виска, второе — из шеи.
— Господин! — заверещал в испуге слуга.
Дико заржала, вставая на дыбы, лошадь убитого.
Заметались, останавливая коней, охранники, а Харальд легко вскочил, нацепил лыжи и спешно побежал в лес. Крики постепенно стихали за спиной.
На душе было гнусно, маячило перед глазами лицо только что убитого.
Харальд сжал зубы и пошел быстрее, надеясь, что усталость поможет справиться с глупыми мыслями и переживаниями. Он шел, почти не чувствуя груза.
* * *
Лицо Торгрима дышало нетерпением. Он не сдержался и вышел встречать Харальда во двор.
Грозно нависала громада донжона, тянуло дымом от замковой кузни, оттуда доносился звон молотов, а родовитый фон Жахх впился в лицо Харальда светлыми глазами, в которых плескалась смесь страха с надеждой.
— Ну что, все получилось?
— Да, — кивнул Харальд. Он сумел справиться с собой и загнал сожаление о свершенном куда?то в угол разума и сейчас ощущал только бесконечную усталость. Одно желание наполняло тело — забиться куда?нибудь в темный уголок и спать, спать, спать…
— Ты точно уверен?
— Родовитый Торгрим сомневается в моих словах? — Харальд взглянул в лицо фон Жахху, и тот дернулся точно от удара.
— Нет, ни в коем случае, — забормотал он. — Нет…
Не дослушав, Харальд развернулся и побрел к башне, в которой последнее время жил. Ему было все равно, как отреагирует на такой поступок наниматель, даже обещанная награда не грела душу.
* * *
— Ты чего такой кислый? — Берг присел на табурет, стоящий у стола. Под весом наемника тот недовольно пискнул.
В караулке было пусто, пахло пивом и ещё чем?то кислым.
Харальд, лежащий на кровати у стены, повернулся.
— Тошно мне здесь, — сказал он, и настоящая тоска слашалась в его голосе. Даже зеленые глаза потеряли блеск, превратившись в два вытершихся кружка меди. — Надоело все…
— Случилось что?то в том походе, в который ты один ходил? — Теневой посерьезнел. — Тебя после него словно подменили. Уже месяц прошел, а ты все это время только на караулы отсюда и выбираешься! Разговаривать не хочешь!
— Да ничего не случилось. — Харальд приподнялся и почесал грудь. — Все нормально.
— Тогда бери меч! — рявкнул Берг командным голосом. — И за мной!
Харальд лениво поднялся, медленно, точно больной, принялся натягивать сапоги. Рубаха на обычно опрятном юноше была грязная, а светлые волосы спутались, как трава после паводка.
Теневой аж засопел от ярости, увидев такое. Сам он был чистоплотен и от учеников требовал аккуратности.
— Сегодня же сменишь одежду и вымоешься! — проговорил он строго.
— Да, — равнодушно ответил Харальд, снимая со стены меч.
Они вышли во двор замка. Снег блестел под ярким солнцем, чистым, словно ограненный сапфир, было небо, и плыл над миром тонкий, едва ощутимый аромат близкой уже весны, которым она дает знать о себе. «Терпите, я обязательно приду!» — словно говорила она, и сердце невольно трепетало, ощущая приближение теплых дней.
Но Харальд остался мрачен. Он поморщился, прикрывая глаза от яркого света, и скорчил недовольную гримасу.
Пока они шли к воротам, навстречу попалась служанка. Берг широко ей улыбнулся, но девушка потупилась и прошла мимо, словно не заметив мечника. Огорченный, он даже крякнул с досады, а обернувшись, увидел, что проказница стрельнула глазками в Харальда.
Теневой усмехнулся, а юноша ничего не заметил. Он шел, по?старчески шаркая, и смотрел под ноги.
«Ничего себе! — подумал Берг. — Укатали сивку крутые горки!»
За воротами замка было ещё лучше, чем внутри. Птахи в лесу орали так, что слышно было через вырубку. Даже строгие старые ели, казалось, вырядились в новые темно?зеленые одежды. Мир услышал сегодня голос весны и внимал ей в восхищении.
Когда они достигли утоптанного места, Теневой развернулся к ученику и извлек меч из ножен:
— Защищайся!
Клинки несколько раз скрестились, причем Бергу приходилось сдерживать удары, чтобы не поразить Харальда. Тот двигался медленно, как весенняя муха. С трудом ворочал руками, а ногами вообще не переступал, будто прирос к снегу.
Разъярившись, Берг одним движением вышиб меч из руки ученика, а другим — поднес острие своего оружия к горлу Харальда.
— Да что с тобой такое! — гаркнул он так, что с замковой стены с истошным карканьем взвилась ворона. — Будь ты в настоящем бою, тебя бы давно насадили на меч, как мясо на вертел! Я же знаю, что ты можешь двигаться гораздо быстрее! Так в чем дело?
Харальд молчал. В глазах его, похожих на затянутые ряской омуты, застыла скука. Словно не на него орал суровый наставник, точно не у его горла находилось отточенное лезвие.
— Мне что, прирезать тебя? — прорычал Берг. Ему казалось, будто он кухонным ножиком пытается свалить дуб.
— Режь, — пожал плечами Харальд. — Мне все равно…
Теневой усмехнулся, и руки его пришли в движение. Меч замелькал, как молния, а когда замер, то щеки ученика горели. Наставник только что отхлестал их лезвием, как ладонью, не оставив даже царапины.
Меч замелькал, как молния, а когда замер, то щеки ученика горели. Наставник только что отхлестал их лезвием, как ладонью, не оставив даже царапины.
— Если ты не хочешь быть мужчиной, — сказал Берг с максимальным презрением, на которое только был способен, — то ты достоин лишь того, чтобы тебя били по лицу.
Сквозь краску на щеках Харальда проступил багрянец гнева, в глазах мелькнуло какое?то живое выражение.
Заметив, что юноша намеревается нагнуться за мечом, Теневой проговорил издевательски:
— Зачем тебе оружие? Разве оно нужно тому, кому все равно?
И тут же ему пришлось защищаться. Харальд атаковал, точно железный вихрь, стремительно и беспощадно. Первый раз в жизни Берг парировал, уклонялся, уворачивался, отступал и не мог найти возможности для контратаки.
Легче стало, когда Харальд устал.
Он сам опустил меч и отступил на шаг. Глаза юноши горели, а губы корежила судорога.
— Не стоило тебе меня злить! — бросил Харальд, укладывая меч в ножны.
— Стоило, — с усмешкой кивнул Берг. — Вон ты на человека стал похож.
— Надо мне отсюда уезжать! — выпалил юноша в сердцах и повернулся, собираясь уйти.
— Почему? — Теневой догнал ученика, пошел с ним плечом к плечу.
— Тошно мне тут! Словно в погребе сидишь. Да ещё служба эта — чтобы её демоны забрали!
— А, понимаю, — Берг покивал сочувственно. — Я тоже к обычной службе стражника так никогда и не привык.
— Надо мне на юг! — выпалил Харальд, словно не слыша собеседника. — Только там я смогу… — Он осекся, и лицо его сделалось мрачным.
— Что сможешь?
— Сделать то, что задумал. — Юноша взглянул прямо на Берга, и тот понял — не проговорится, хоть каленым железом пытай.
— Я тоже подумываю отсюда уехать, — проговорил Теневой задумчиво. — Но только ближе к весне…
— Что же, поедем вместе, — кивнул Харальд, но в голосе его не было радости.
