Он заказал двойную порцию, о чем пожалел после первого же глотка.
Не допив и половины кружки, отставил пиво, обдумывая произошедший разговор. Подруга по?прежнему отказывалась радоваться по поводу нового жилища. Это злило, и сильно.
Скамья напротив скрипнула. Оторвавшись от собственных мыслей, Харальд обнаружил, что на ней кто?то сидит. Стремясь скрыть легкое замешательство, отхлебнул из кружки и с трудом удержался от того, чтобы сплюнуть.
— Здесь не самое лучшее пиво, как я погляжу, — сказал сидящий напротив человек.
Харальд невольно глянул на него и тут же подобрался, ощущая исходящую от незнакомца опасность.
Серые волосы, острый взгляд желтых, похожих на птичьи глаз. Широкие плечи и руки, лежащие на столе нарочито дружелюбно, ладонями вверх. И за всем этим — в каждом слове, в каждом движении, даже во взмахе ресниц — готовность напасть. Словно у рыси. Вот она расслаблена и лежит спокойно, а спустя миг когти рвут тело жертвы…
Человек походил на Берга, но был лишен его внешней мягкости.
— Да, — сказал Харальд, ощущая, что встретил если не сильнее себя, то по крайней мере равного. — Не лучшее.
— Не перейти ли нам в другое место, где напитки несравненно изысканней? — Желтоглазый усмехнулся, обнажив острые зубы, похожие на собачьи.
— Кто вы? — поинтересовался Харальд напрямую, размышляя, не наняли ли кого убить его самого.
— Это не важно. — Желтоглазый вновь усмехнулся, и Харальд с облегчением понял — драки не будет. Сегодня. — Мой хозяин заинтересован в вас.
Вновь усмешка, а Харальд выругался про себя.
Вновь усмешка, а Харальд выругался про себя. Поддался эмоциям и не смотрел вокруг — непростительная небрежность.
— А почему ваш хозяин решил, что я пойду к нему?
— Я бы мог заставить. — На лице желтоглазого отразилось откровенное сожаление. — Но мне не велели. А хозяин попросил передать вам, что он знает, кто убил Канута.
— И что? После этого я должен идти за вами куда угодно, может быть, в ловушку?
— Что означают эти слова, я и сам не знаю. — Собеседник пожал плечами. — Ну а по поводу ловушки — вы можете сообщить о встрече кому угодно, и назначить любое удобное время.
— Хорошо. — Мгновение Харальд помолчал. — Пойдем сейчас. А где меня ждут?
— На постоялом дворе «Серебряный петух».
Харальд поднялся из?за стола, удивленно хмыкнув. Названное заведение считалось самым дорогим в городе, останавливались там только богатейшие из родовитых.
Пиво так и осталось недопитым.
* * *
«Серебряный петух» занимал места в два раза больше, чем обычный постоялый двор. Вольно раскинулись конюшни. Отдельно, соединенная с основным зданием галереей, стояла кухня. Ветер нес от неё такие запахи, что у Харальда забурчало в животе.
Еще он знал, что здесь есть свои мастерские — шорная и кузнечная. Захочется гостям починить упряжь или заново подковать лошадь — пожалуйста, и никуда отлучаться не надо.
Петух из серебрёной жести, громадный, точно орел, со своего насеста над дверью глянул на Харальда недружелюбно. Словно богатый купец на нищего попрошайку.
Схожим образом посмотрели и вышибалы — двое крепких мужиков с короткими дубинками на поясах. Кулаки охранников, каждый с человеческую голову, внушали уважение.
При виде желтоглазого лица вышибал стали менее хмурыми — его на постоялом дворе знали. К Харальду всякий интерес тут же был потерян, и сопровождающий повел его по широкой лестнице наверх.
На натертом до золотого блеска дощатом полу явственно виднелись следы грязных сапог. Кто?то из гостей не потрудился вытереть обувь.
Они свернули налево и вскоре оказались перед массивной дубовой дверью. Ее охраняли двое мечников. В одежде их доминировал зеленый цвет, а вот гербов не было никаких.
В душе Харальда шевельнулось нехорошее предчувствие.
Дверь открылась без стука, и он очутился в небольшой квадратной комнате. В противоположной стене виднелись ещё три двери, а за столом, стоящим у стены, вольготно расположились трое мужчин. Судя по аромату жареной рыбы, они обедали.
При виде вошедших смолк оживленный разговор, а тот из мужчин, что постарше, с густыми седыми бровями, похожими на два куска шерсти, сказал угрюмо:
— А, это ты, Асгрим. Привел?
— Да, — кивнул желтоглазый, жестом указывая Харальду место на скамье. — Зовите Ефрона.
Харальд сел, а бровастый забарабанил в одну из дверей.
В ответ на стук послышался скрежет отодвигаемого засова, и взору охранников предстала мордочка, более всего похожая на крысиную. Маленькие черные глазки злобно моргали, а редкие усы, нависшие над верхней губой, беспокойно шевелились
— Чего надо? — прошипел появившийся — Повелитель изволит принимать омовение, а вы беспокоите его шумом…
— Я привел его, — без всякого почтения прервал крысоподобного Ефрона Асгрим.
— Хорошо, — Черные глазки уставились на Харальда с мрачным подозрением. — Я скажу, когда можно будет впускать. И не забудьте разоружить его!
Дверь захлопнулась, а желтоглазый повернулся к Харальду.
— Выкладывай оружие, — проговорил он, сияя оскалом. На лице его была написана надежда, что гость будет сопротивляться и даст повод применить силу.
На лице его была написана надежда, что гость будет сопротивляться и даст повод применить силу.
Харальд не собирался доставлять ему подобного удовольствия.
Он молча отцепил ножны и положил на лавку. Оружие обиженно звякнуло.
— И ножи, — продолжал улыбаться Асгрим. — Тот, что в сапоге, не забудь.
Рядом с мечом оказались два клинка покороче.
— Так хорошо? — поинтересовался Харальд, испытывая сильное желание треснуть кулаком меж желтых глаз.
— Вполне, — отозвался Асгрим. — Как тебя позовут — войдешь.
Время тянулось медленно. Из?за закрытой двери слышался плеск воды и игривый женский смех. Стражники продолжали трапезу, не глядя на Харальда, а тот от нечего делать разглядывал узор ковра на полу.
Рисунок был ярок, и можно было разглядеть, как переплетаются ряды синих и зеленых волн, через равные промежутки украшенные белой пеной. При внимательном разглядывании становились видны тела морских чудовищ, сцепившихся в смертельной схватке. И пена тогда становилась кровью…
Дверь распахнулась, и из комнаты вместе с запахом розового масла выплыли две девушки. Легкие одежды едва скрывали пышные формы, а щеки девиц призывно алели.
Мазнув по стражникам игривыми взглядами, женщины исчезли в коридоре, а объявившийся Ефрон ядовито прошипел:
— Пусть войдет!
Комната, в которой Харальд оказался, была велика. Запах розового масла тут был ещё сильнее, в углу виднелась большая бадья для омовений, около которой на полу остались мокрые пятна.
В камине пылал яркий огонь, а перед самым пламенем, боком к нему, в глубоком кресле сидел человек. Ворот рубахи не был застегнут, открывая густо заросшую грудь, а гладкие черные волосы, мокро отблескивая, падали на плечи. И что?то было не так с глазами. Слишком темными, будто лишенными белка казались они. Два куска агата в глазницах.
— Подойди, — сказал человек мягким приятным голосом.
Харальд сделал шаг вперед.
— Ефрон, стул гостю, — пошевелил рукой человек в кресле, и тут же что?то твердое ткнулось сзади Харальду под колени.
Он сел.
— А теперь выйди! — сказал черноволосый.
— Но повелитель! — зашипел Ефрон. — Я…
— Выйди! — В мягком голосе прорезался приказ. Сапоги простучали по полу, хлопнула дверь.
