Харальд на мгновение ощутил нерешительность. Мучительно не хотелось ничего говорить, и он скорее всего отделался бы шуткой, но Гуннар положил на плечо тяжелую теплую руку и сказал проникновенно:
— Расскажи ему. Он не проболтается.
Слушал Берг внимательно. Лицо его оставалось спокойным, лишь когда прозвучало имя, он не выдержал, прошептал: «Владетель Харальд?», но затем вновь смолк.
Когда юноша закончил рассказ, Теневой некоторое время молча смотрел на него, а затем поинтересовался:
— И ты хочешь выяснить, что стало с твоим отцом?
— Да, — твердо ответил Харальд.
— А ты знаешь, каким прозвищем наградили Белого Владетеля в те годы, когда его слава гремела от гор до моря? — На лице Берга было странное выражение.
— Нет.
— Только не бросайся на меня с мечом, — усмехнулся рыжебородый, глаза его блеснули. — Все равно я тебе пока не по зубам.
— Скажи же, скажи! — почти потребовал Харальд, чувствуя, как нетерпение разрывает его изнутри.
— Его прозвали Харальд Кровопийца!
Слова упали точно огромная глыба льда. Харальд ощутил, как его обдало морозом и как поникли под навалившейся тяжестью плечи. Как, как они могли придумать такое прозвище для его отца? Кто это сделал и зачем?
Гуннар и Берг смотрели на него.
Юноша почувствовал, что у него немеет лицо.
— Да, — проговорил он, напрягая мышцы рта до предела. Иначе губы отказывались слушаться. — Я понял.
Повисла неловкая тишина. Берг вновь взялся за меч, а Гуннар принялся убирать в мешок инструмент, понимая, что закончить ремонт обуви сегодня не успеет.
Налетел ветер, принес аромат молодой хвои. Пламя в костре недовольно заворчало, и языки его, желто?багровые, начали нервно раскачиваться.
— А знаешь, чего ещё учудил этот молодой человек, твой ученик? — спросил вдруг Гуннар.
— Нет, — отозвался Теневой.
— Он отказался взять панцирь! Наотрез. Заявил, что тот ему только помешает и что он вообще не понимает, зачем таскать на себе столько железа!
— Ничего, — по голосу слышно было, что рыжебородый доволен. — Он же быстрый!
— От стрелы не увернешься! — сердито возразил Гуннар.
Из тьмы возникла темная фигура, могучий бас произнес:
— Берг, твоя очередь дежурить!
— Хорошо, иду, — отозвался тот, вставая. — А вы ложитесь, вам сегодня не сторожить…
Харальд послушно расстелил плащ и лег. Земля казалась удивительно теплой, но даже идущий от неё жар не мог растопить лед, появившийся в душе после слов Берга.
* * *
Харальд ехал рядом с воспитателем, мрачный и насупленный. Одет он был так же, как и прочие наемники, и не знай Гуннар правды, он ни за что бы не догадался, что светловолосый юноша — выходец из диких земель за Северными горами.
За спиной грохотали телеги и переругивались возчики, чуть впереди, во главе отряда, гордо восседал на кауром жеребце Иерам.
Семь дней они двигались на северо?запад, и все это время стояла сильная жара. Дороги были безопасны, а путешествие скучно, словно пустой сарай. Берг по вечерам гонял Харальда до седьмого пота, и Гуннар с трудом скрывал горделивую ухмылку, наблюдая за успехами воспитанника.
Дорога вильнула, точно испуганная лисица хвостом, и глазам путников открылась река. Не такая широкая, как та, что течет у Бабиля, и воды её были темны. Даже небо в них отражалось не голубое, а какое?то сиреневое.
— Лесная река, — пробормотал Гуннар в ответ на вопросительный взгляд воспитанника.
Над рекой нависал мост, сооруженный из массивных бревен. Чем?то он напоминал исполинский плот, вынужденный постоянно быть рядом с водой и одновременно вне её. На обоих концах возвышались караульные будки. Над ближней полоскалось по ветру полотнище густого сапфирового цвета, а над дальней лениво шевелился алый, словно кровь, стяг.
Пошлину с путников, к удивлению Гуннара, стребовали только на дальнем краю моста. Видно, Синий Владетель жестоко боролся с мздоимством. Подтверждали догадку и злые, полные затаенной алчности взгляды стражников в ближней караулке.
Некоторое количество монет перекочевало из рук Иерама в широкие ладони десятника, до удивления похожего на кабана: те же маленькие глазки на толстой морде, та же щетина. Получив деньги, десятник открыл рот и возвестил пропитым басом, явно стараясь быть вежливым:
— Вы въезжаете во Владение достославного Свенельда! Да будет легок ваш путь! — И затем добавил тихим голосом: — В лесах пошаливают разбойники! Будьте осторожны!
— А как же воины Владетеля? — поинтересовался Иерам.
— Они делают все возможное, — сказал десятник громко. В руке купца блеснула ещё одна монета. А когда она незаметно для подчиненных исчезла в рукаве десятника, тот проговорил хриплым шепотом:
— Не зря нашего Владетеля называют Ленивым! Последние годы ему и дела нет до того, что происходит во Владении. Так что разбойничают даже некоторые из родовитых, рассчитывать вам придется только на себя!
Иерам помрачнел, а когда отъехали от моста примерно на версту, велел надеть доспехи.
* * *
Ехать в доспехах было очень жарко. Гуннар давно не носил защитного снаряжения и отвык от него. Теперь же чувствовал себя так, словно его засунули в металлический сосуд и поставили на слабый огонь поджариваться.
Солнце палило жестоко, обрушивая с белесого, будто выгоревшего неба потоки невыносимого жара. Охранники ругались, но Иерам сам надел легкую кольчугу и был непреклонен.
Гуннар с Харальдом в этот день ехали позади, прикрывая обоз с тыла. За телегами тянулось удушливое облако желтой пыли, которая застревала в волосах, оседала на коже и скрипела на зубах. Место в арьергарде считалось самым неудачным, и занимали его по очереди.
Харальду пыль и жара, похоже, совсем не докучали. Он ехал молчаливый и сосредоточенный, мерно покачиваясь в седле. Поэтому Гуннар очень удивился, когда воспитанник неожиданно заговорил.
— Там люди, — сказал он, показывая в сторону густых зарослей малины на левой обочине. — Они не мылись очень долго, разит от них…
Гуннар принюхался, но, кроме надоевшего запаха пыли, ничего не ощутил. Но он знал об исключительно тонком нюхе воспитанника, оттого и заорал что есть мочи.
— Тревога!
Он понимал, что прячущиеся в чаще могут оказаться вовсе не разбойниками. Но предпочел бы скорее стать мишенью для насмешек, если произойдет ошибка, чем допустить неожиданное нападение.
— Где? — крикнул кто?то впереди.
В тот же миг позади раздался жуткий скрип. Гуннар оглянулся: толстая сосна падала, будто огромная башня, медленно и величаво. Почти сразу схожий звук послышался и в голове обоза.
Что?то свистнуло рядом, Гуннар ощутил легкий удар в бок.
Почти сразу схожий звук послышался и в голове обоза.
Что?то свистнуло рядом, Гуннар ощутил легкий удар в бок.
Он посмотрел вниз. Стрела с наконечником из плохого железа лежал а на дороге. Если бы не надетый загодя панцирь, Гуннар получил бы рану в пару вершков глубиной. Осознав это, он похолодел.
Лес наполнился визгом и криками.
Из зарослей на замерший, зажатый между двумя упавшими деревьями обоз, размахивая топорами и копьями, ринулись разбойники. Их, как показалось в первый момент, было очень много. Стрельба тут же прекратилась. То ли у лесных грабителей было мало луков, то ли стрелки боялись попасть в своих.
Пока Гуннар думал, тело его действовало само. Он легко двинул лошадь вперед, перерубил древко копья и следующим ударом уложил на землю его владельца. По желтой пыли потекла багровая кровь, превращаясь почти сразу в бурую кашицу…
