Однако всех путников внимательно осматривали, особенное внимание уделяли одиноким всадникам. Харальд догадывался, что весть о побоище, случившемся на севере, обогнала его, пробиравшегося окольными тропами.
Но в город попасть необходимо.
Как — в голову не приходило.
Примерно к полудню Харальд окончательно понял, что наблюдение более ничем ему не поможет, и принялся осторожно отползать. Когда серые башни с реющим над ними фиолетовым флагом скрылись за деревьями, он выпрямился и зашагал туда, где ждал конь.
Опавшие листья задумчиво шуршали под ногами.
Отвязав лошадь, Харальд двинулся в сторону дороги. Разочарование кипело в душе безвкусным варевом, и Харальд уже подумывал о том, что придется двинуться к замку Владетеля так, надеясь на удачу…
От грустных размышлений его отвлекли громкие и довольно неожиданные в ноябрьском лесу звуки.
Кто?то звонким, веселым голосом пел:
— Там небо как море, а море как сон,
Как призрак мечты золотой.
Там мир точно сказка из детских времен,
Напоенный славой святой.
Пели где?то на дороге, и Харальд вскоре различил лошадиное фырканье и скрип колес. Сквозь ветви замелькали пятна ярких цветов — алого, золотого, синего…
«Бродячие актеры!» — узнал Харальд.
Сквозь ветви замелькали пятна ярких цветов — алого, золотого, синего…
«Бродячие актеры!» — узнал Харальд.
Еще не до конца осознавая, зачем он это делает, Харальд выехал на дорогу.
И каждый умен там, и каждый силен,
И места для горестей нет!
Человек, сидевший на козлах переднего воза, широкоплечий, с густой копной русых волос, бросил петь. На лице его при виде вооруженного всадника мелькнула тревога, и он натянул поводья.
Воз остановился.
Из?за желтого, точно пшеничное поле, полога появились недоумевающие лица.
— Лодин, какого демона ты остановился? — зарычал кто?то сердито со второго воза.
— Да одного такого беловолосого демона на лошади, — ответил возница, и тут же его голос стал слегка подобострастным. — Что вам угодно, родовитый господин?
«Надо же, — про себя усмехнулся Харальд. — Уже в родовитые попал!»
Вслух же сказал другое.
— Мне нужно в город, а одного меня не пропустят. Позвольте присоединиться к вам.
Гибкая девушка, склонившись к плечу русоволосого Лодина, что?то зашептала. На лице её был откровенный страх.
— Я знаю, кто ты, — проговорил он, когда девушка замолчала. — Ты тот самый убийца, которого ищут воины местного Владетеля.
— Да.
— Не думай, что мы беззащитны! — заявил Лодин не очень уверенно и вытащил откуда?то из?за спины арбалет. Появившийся сбоку от воза угрюмый толстяк сжимал в руках такой же.
Харальд рассмеялся.
— Если ты слышал о том, кто я такой, то ты должен знать, на что я способен. Если бы я хотел вас убить, я бы давно это сделал. И арбалеты мне не помешают. Мне просто нужно в город, и я прошу вас мне помочь.
— Нет! — рявкнул толстяк, поднимая арбалет. — Уходи. Если мы поможем тебе, то нас казнят вместе с тобой!
— Никто не узнает, — продолжал Харальд уговоры. — А если вы мне поможете, то я отдам вам своего коня. Он стоит больше, чем все ваше имущество.
— Нет! — вновь взвизгнул толстяк, руки его дернулись, и стрела сорвалась со старого, разболтанного арбалета.
Харальд отпрянул в сторону, что?то рвануло край его плаща. Послышался свист и глухой удар.
— Ой, — испуганно проговорил толстяк. На его лицо болотным туманом наползал страх.
— Мое предложение остается в силе, — сказал Харальд, не пошевелив и бровью.
— Мы… — Сглотнув, Лодин опустил арбалет. — Мы должны посоветоваться… У нашего театра нет хозяина, мы сами все решаем.
— Советуйтесь, — пожал плечами Харальд и спрыгнул с лошади.
Под ногами хрустнула смерзшаяся земля.
— Ладно, — сказал Лодин, когда актеры пошептались, собравшись в кружок. — Коня давай сейчас.
— Хорошо, — легко согласился Харальд. — Когда мы будем проезжать стражу, не вздумайте чудить. Ясно?
Актеры поспешно закивали, а в глазах у них был страх (вдруг этот сумасшедший начнет убивать или стража раскроет его?) вперемешку с жадностью (такого коня продать — вся труппа месяц будет сыта!).
Испытывая какую?то странную брезгливость, Харальд отдал поводья Лодину.
* * *
Лавка цирюльника и по совместительству аптекаря нашлась на одной из улочек, ведущих от главной площади. В узком пространстве между домами, казалось, навеки повис запах помоев, а нагло шныряющие крысы не обращали на людей никакого внимания.
Вывеска с изображением громадных ножниц висела над обшарпанной дощатой дверью Постучавшись, Харальд вошел и, словно в воду, окунулся и терпкий и сильный аромат, в котором смешались запахи многих десятков трав.
В первое мгновение он даже замер, принюхиваясь.
— Иду, иду, — проскрипел откуда?то старческий голос, и только тогда Харальд огляделся.
Помещение было перегорожено пополам стойкой, за которой громоздились полки, уставленные сосудами разных форм и размеров. На стенах сушились пучки трав, среди них Харальд, к собственному удивлению, обнаружил сморщенный корень, похожий на маленького человечка.
Но не успел он его разглядеть, как стукнула дверь, за стойкой объявился хозяин — высокий сутулый старик с блестящей лысиной. Волосы по краям лысины когда?то были рыжими, а теперь побелели, и лишь отдельные нити блестели медью.
— Что угодно? — поинтересовался цирюльник.
— Постригите меня наголо, — попросил Харальд.
— Вы хотите лишиться таких роскошных волос? — Откинув доску, старик вышел к клиенту. От цирюльника пахло чем?то похожим на муравьиную кислоту.
— Да, — ответил Харальд, невольно разглядывая клинок на поясе хозяина. Средней длины кинжал в дорогих ножнах, с клеймом в виде лисы на рукояти. Лавка аптекаря мало подходила для такого оружия.
— Садитесь на табурет. — Старик показал в угол комнаты. Харальд обратил внимание на руки хозяина. Тяжелые и мозолистые — руки воина.
Здесь явно крылась какая?то история, мало кто из тех, кто привык обращаться с мечом, берет в руки ножницы. Но пока проявлять любопытство было не время, и Харальд послушно уселся на табурет.
Цирюльник ловко обернул вокруг его шеи кусок белой ткани и защелкал ножницами. Под успокаивающее лязганье ножниц Харальд вспомнил, как пробрался в город.
Актеры не обманули. Они тряслись от страха и вели себя так, что будь стражники потрезвее — точно заподозрили бы неладное. Но обошлось. Харальд пересидел въезд в город на переднем возу, между двумя сундуками с реквизитом.
Под полог стражники даже не заглянули.
Чиканье стихло, и Харальд ощутил кожей головы непривычный холодок.
— Что, все? — спросил он.
— Ишь разбежался, — сварливо ответил старик. — Еще бритвой пройдусь!
И прошелся, да так ловко и умело, что Харальд почувствовал только легкое прикосновение.
Через десять минут, расплатившись, он выходил от цирюльника. Без волос было неловко, но Харальд знал — это пройдет, и очень быстро.
* * *
— Куда прешь, оборванец? — Стражник поднял факел, и Харальд внутренне подобрался. Наступил момент решающего испытания его маскировки.
— Вот иду, — сказал он, смачно рыгнув (специально выпил кружку пива). — Туда…
Поднятая рука указала в темень за городскими воротами. Там тускло горели желтые факелы, а дальше у караулки лежала холодная ночь.
— Замерзнешь ты там, — усмехнулся стражник, с брезгливостью рассматривая собеседника.
