— Харальд, ты как? — спросил участливо второй голос, принадлежащий Гуннару.
Юноша смог наконец разглядеть, что оранжевые пятна — несколько свечей, стоящих на столе, а сам он лежит на лавке.
— Нормально, — сказал Харальд, пытаясь подняться.
Мышцы слушались плохо. В голове при каждом движении вспыхивала боль, словно тыкали рогатиной, в животе ворочался мерзостный клубок тошноты.
Но он все?таки смог сесть.
С другой стороны стола на него смотрели две пары глаз. Озабоченно блестящие темные — Гуннара и маленькие и колючие — того самого рыжеволосого, который так неудачно поцеловался со столбом.
Губы его были разбиты, на щеке царапина. Гуннар выглядел не лучше. Под глазом его красовался синяк, а второй наливался на челюсти, у самого рта.
На столе стояли пузатые деревянные кружки, и тек от них горьковатый аромат.
— Меня зовут Авимелех, — сказал рыжеволосый, как?то странно кривя расплющенные губы. — И когда?то я тоже был нид…
С изумлением Харальд смотрел, как новый знакомый расстегивает ворот рубахи, открывая грудь, поросшую рыжей шерстью. На ней хорошо была видна татуировка племени. Точно такая же, как и у Харальда. Как и у любого мужчины нид.
Харальд сглотнул, пытаясь понять, как следует вести себя в сложившейся обстановке. Но голова была пуста, словно сума неумелого охотника. Выручил воспитанника Гуннар.
— Как ты понимаешь, Харальд, — сказал он, — произошло недоразумение. Друзья Авимелеха, наемники, привыкли сначала драться, а потом думать.
Друзья Авимелеха, наемники, привыкли сначала драться, а потом думать. Пока ты отлеживался, нам удалось все уладить.
— Да. — Харальд вновь сглотнул. — Я понял.
— Хлебни пивка, — предложил вдруг Авимелех. — Полегче станет.
Зажурчала жидкость, переливаемая из кувшина в кружку. Принимая её, Харальд с удивлением заметил, что руки его дрожат.
Пиво ему не понравилось. Он отхлебнул пару глотков, смывая с горла неведомо откуда взявшийся мерзкий налет, и отставил кружку.
— А что так испугало тебя там, во дворе? — спросил он, глядя прямо на Авимелеха. — Когда ты увидел меня?
Рыжеволосый наемник как?то неуверенно потупился, затем бросил быстрый взгляд на Гуннара, словно ища поддержки. Но тот сидел неподвижно, будто каменный.
— Ты, — проговорил Авимелех после тяжкого вздоха, — очень похож на своего отца. И я поначалу решил, что вижу перед собой его…
— Мой отец внушал такой страх? — спросил Харальд, чувствуя, как внутри что?то натягивается, будто тетива.
— Он был магом, — нерешительно ответил Авимелех, нервным жестом оглаживая волосы. — А маги… и особенно Владетели… От них лучше держаться подальше.
— Что значит «был»? — Харальд закусил губу, чувствуя, как внутри разливается мертвенный холод. — Он что, умер?
— Точно неизвестно, — развел руками Авимелех. — Но он пропал более пятнадцати лет назад.
В глазах Харальда потемнело. Он понял, что ещё миг — и упадет. Невероятным напряжением воли удалось удержаться в сознании. Сдавленно застонал, а руки с такой силой вцепились в столешницу, что дерево смялось под пальцами, точно глина.
Звуки гулко отдавались в голове, словно в большой пустой пещере.
— Ну вот! — расстроенно воскликнул Гуннар. — И не надо было так сразу говорить!
— А ты мне хоть бы мигнул, — оправдывался Авимелех, в голосе его была обида. — А то замер, словно истукан. Я и сказал…
Тьма от глаз с недовольным гулом отхлынула, Харальд вновь смог видеть. Собеседники смотрели на него с нескрываемым облегчением.
— Ничего, выдержал, — выдохнул Авимелех и припал к кружке. Пил он шумно, словно собака лакала воду.
— Он крепкий, — улыбнулся Гуннар, тоже прихлебывая пиво.
— А что с отцом случилось? — Вопрос пришлось выдавливать с болью, словно глубоко вонзившуюся занозу. Но не спросить Харальд не мог.
— Неизвестно, — вздохнул Авимелех и почесал подбородок. — Я сам видел Харальда… твоего отца очень давно, задолго до того, как он стал Владетелем. Ты понимаешь, что значит это слово?
— Да. — Юноша кивнул, морщась от очередного приступа головной боли. — Гуннар объяснил мне.
— Хорошо. — Рыжеволосый наемник на миг замолк, словно собираясь с мыслями. — Ну а потом он стал могучим магом, завоевал многие земли. И вдруг исчез… То ли враги его смогли убить, то ли сам заклинания перепутал. Но сгинул вместе со своим замком, как говорят.
Авимелех пожал плечами, а Гуннар поспешно добавил:
— Место, где могут быть люди, знающие о твоем отце, Харальд, — это Бабиль. Наемники все равно направляются туда, и мы поедем с ними.
— Да, — мотнул головой Авимелех и отчаянно зевнул, огласив таверну воем, которому позавидовал бы матерый волк. — Мы закончили работу на одного родовитого в этих местах и возвращаемся в дружину. После драки ребята прониклись к вам уважением и будут рады путешествовать вместе.
— Хорошо, — Харальд кивнул. — А где они сами?
— Так спят ведь. — Гуннар воззрился на воспитанника с неподдельным изумлением. — Ночь глубокая. Это мы тут с Авимелехом засиделись, о племени вспоминая…
— Тогда и мне лучше спать, — прохрипел Харальд, ощутив вдруг, что силы у него кончились давно и сидит он лишь благодаря упрямству.
— Конечно. — Рыжеволосый наемник вновь зевнул. — Там на лавке и ложись…
Он уснул, не успели погаснуть задутые свечи.
* * *
Губы Авимелеха к утру распухли и болели так сильно, что трудно было говорить. При неловком движении корочка лопалась, и начинала сочиться кровь. Но хуже всего приходилось при еде. Если без разговоров обойтись можно, то без пищи — никак, а есть иным местом, чем рот, не научился ещё никто…
После позднего завтрака выяснилось, что у новых знакомцев нет лошадей и следовать за наемниками они смогут только пешком. Авимелех поскреб в затылке, переговорил с Гуннаром и отправился по дворам. У одного из зажиточных селян удалось купить пару смирных животных.
Харальд проснулся позже всех, и Авимелех в очередной раз вздрогнул, встретившись со взглядом зеленых глаз. Парень был до ужаса похож на отца, и только цвет глаз говорил о том, что это другой человек…
Опасения внушало неумение Харальда ездить на лошади, но, как выяснилось, зряшные.
Собравшиеся во дворе наемники приготовились к веселому зрелищу: неумеха кулем висит поперек седла, от ужаса закрывая глаза, и в конечном итоге падает наземь…
Но их ждало жестокое разочарование. Гуннар подвел воспитанника к лошади, показал, как садиться в седло, пользоваться стременами и уздечкой. После чего Харальд, к изумлению собравшихся, легко вскочил коняге на спину.
В глазах его не было ни страха, ни удивления.
Некоторое время юноша посидел неподвижно, не обращая внимания на подначивания и насмешки.
Потом он пошевелился, и лошадь, направляемая неумелой, но твердой рукой, сделала круг по двору. Затем встала.
— Ничего себе, — сказал кто?то из наемников, и в голосе слышалось восхищение. Авимелех и сам ощущал себя не в своей тарелке, а по спине его пробежал холодок страха. Слишком уж быстро и легко все получилось.
— Ну что, поехали? — спросил Харальд спокойно, и наемники ответили одобрительными воплями.
* * *
В зарослях пел соловей. Не обращая внимания на расположившихся рядом людей, он выводил одну трель за другой, и слушать его было одно удовольствие. На ночлег наемники остановились на берегу небольшого ручья, прямо в лесу. Хоть ночь и обещала быть прохладной, выбора не было. До ближайшей таверны добрались бы разве что к утру.
