Он послушно шагал за ней, поднимался по скрипучей лестнице, а в груди зрело ощущение чего?то чудесного, необычного, ранее не испытанного.
* * *
Проснулся Харальд, как и привык, с первыми лучами солнца. Из угла доносилось мышиное шуршание, а на соседней кровати мирно храпел Гуннар. В комнате стоял устойчивый аромат пивного перегара.
Они вернулись в «Спившегося демона» под утро, и пережитое ночью вспомнилось сразу, заставив на мгновение от острой тоски стиснуть зубы…
Ара: рыжие волосы, сильное, гибкое тело, дурманящий аромат ландыша. И наслаждение, яркое, необычное, которое не может быть даровано не кем иным, кроме как этой женщиной…
Это он понял отчетливо.
Никогда Харальд не переживал ничего подобного
И сегодня она достанется другому — тому, кто заплатит.
Она вчера рассказала ему, кто такая и чем занимается, и он долго не мог поверить, что женскую благосклонность можно продавать за деньги. Но пришлось. И чудовищное знание это жгло сердце похуже раскаленных угольев.
Повернувшись на другой бок, он закрыл глаза и почти сразу заснул.
Но пришлось. И чудовищное знание это жгло сердце похуже раскаленных угольев.
Повернувшись на другой бок, он закрыл глаза и почти сразу заснул.
* * *
Солнце успело подняться высоко, когда Харальд с Гуннаром спустились в общий зал. Здесь было пустынно, лишь хозяин дремал за стойкой в ожидании клиентов. Пол был посыпан свежей соломой, от её сладкого запаха щекотало в ноздрях.
При виде наемников хозяин встрепенулся и просиял улыбкой. Но надеждам его суждено было сбыться лишь наполовину — Гуннар, пробурчав: «Ох, отвык я пить!», велел принести кружку пива, и лишь Харальд заказал полный завтрак.
Скоро перед ним шкварчала, исходя жаром, приготовленная на сале яичница, похожая на перекошенное похмельем лицо с огромными желтыми глазами. В глиняной кружке принесли молоко.
Едва Харальд покончил с едой, дверь таверны отворилась, и в помещение проник невысокий плечистый юноша в простой темной одежде. Взгляд острых черных глаз почти сразу остановился на Гуннаре.
— Ты Гуннар, именуемый Бабником, который прибыл вчера в свободный город Бабиль? — Голос у пришедшего оказался неожиданно писклявым, будто у болотного комара.
— Я, — кивнул бывший наемник, отставив кружку, а Харальд невольно усмехнулся — ай да прозвище оказалось у одного из самых домовитых мужчин племени!
— Атаман Оружейной дружины Торвальд просит тебя прибыть к нему немедленно!
— Торвальд? — На лице Гуннара промелькнуло странное выражение, словно он вдруг вспомнил нечто важное, о чем когда?то давно крепко забыл. — Вот как!
— Так что, вы идете? — поинтересовался посланец.
— Обязательно, — кивнул Гуннар, поднимаясь из?за стола. Звякнула о столешницу брошенная монета. — Харальд, поднимайся!
Они шагали вслед за плечистым юношей, и город показался уже не столь пугающим, как вчера. Многолюдство и каменные строения уже не внушали опасения и непременной тревоги.
Миновали улицу, отведенную под лавки шорников, — здесь пахло выделанной кожей; прошли рынок, наполненный галдящей и хохочущей толпой. Харальд видел, как оборванный мальчишка стянул у дородной торговки сдобный крендель и бросился бежать, ловко лавируя между прохожими.
— Грабят! — визгливо завопила торговка, на крик явились солдаты городовой стражи — угрюмые, в кожаных куртках и с мечами на поясах. По свежим следам бросились в погоню.
Жилище атамана оказалось на Оружейной улице. Ранее, как сказал Гуннар, тут жили мастера, изготовлявшие мечи и копья. Позже их постепенно вытеснили зажиточные горожане, но название осталось.
Юноша?провожатый остановился около большого дома. Стены его были ощутимо толсты, окна — узки и забраны решетками, строение выглядело маленькой крепостью, готовой к отражению врага.
Стукнула колотушка, и дверь бесшумно отворилась.
Атаман встретил их в просторной горнице на втором этаже. Он оказался чудовищно толст и огромен, словно отъевшийся старый медведь, в руках его, тяжелых и мощных, чувствовалась поистине звериная сила.
Некоторое время они с Гуннаром молча смотрели друг на друга, затем в голубых глазах атамана что?то мелькнуло, наемники с ревом ринулись навстречу друг другу.
— Гуннар! Дружище!
— Торвальд! Старый приятель!
Они обнимались и хлопали друг друга по спинам. Наконец Гуннар отстранился и сказал с уважением:
— А ты молодец! Атаманом стал!
— Да ладно, — смутился Торвальд и провел рукой по редким волосам. — Ты лучше скажи, кто это с тобой? Кого?то он мне напоминает…
Харальд помрачнел, чувствуя, как поднимается внутри знакомое с давних времен раздражение. Оно появлялось почти всегда, когда кто?то начинал говорить о его отце.
Оно появлялось почти всегда, когда кто?то начинал говорить о его отце. Ведь чаще всего говорили о нем глупости, а иногда — пакости.
— Да, — очень серьезно кивнул Гуннар. Вся радость его куда?то исчезла. — Он очень похож на отца, и его зовут тоже Харальд.
Лицо атамана помрачнело, резче стали морщины на лбу, что?то недоброе появилось в глазах.
— Садитесь за стол, — сказал он после паузы. — Ты, Гуннар, и ты… Харальд Младший. Чего стоять?
Когда Харальд умостился на лавке, то с удивлением заметил, что раздражение его исчезло, будто испуганная рыба в глубинах озера. Пришло понимание, что этот могучий человек не станет говорить об отце плохо просто так, ради того чтобы позабавиться самому и потешить других.
— Зачем вы приехали сюда? — спросил тем временем Торвальд.
— Он захотел. — Гуннар кивнул в сторону воспитанника. — Желает узнать, что случилось с отцом.
— Да, хочу, — вступил в разговор Харальд. — И может быть, вы, почтенный Торвальд, сумеете что?нибудь рассказать?
— Наверное, — неохотно кивнул атаман. — Но тебе, мальчик, вряд ли понравится мой рассказ.
Юноша упрямо склонил голову, и Торвальд заговорил:
— Твой отец был магом, это ты знаешь. И не просто магом, а Владетелем. Сильнейшим из сильных. И под конец жизни он перестал быть человеком. Именно тогда он предложил мне пойти к нему на службу, но я отказался…
— Кем же он стал? — звенящим от напряжения голосом спросил Харальд. Немалого труда ему стоило сдержаться при словах «под конец жизни», когда хотелось закричать: «Нет, он жив, жив! Вы все врете!»
— Не знаю. — Атаман Оружейной дружины почесал в затылке. — Магия изуродовала его, она и погубила. А потом он просто исчез. Говорят, что от замка его, там, на далеком севере, остались одни развалины…
— Я должен попасть туда! — выпалил Харальд.
— Непросто будет это сделать! — усмехнулся Торвальд. — Но кто знает, может, у тебя и получится.
— А может, кто ещё знает о судьбе Харальда… эээ… Старшего? — спросил Гуннар, сочувственно глядя на воспитанника.
— Разве что Торгрим фон Жахх, — наморщив лоб, ответил атаман. — Он был первым вассалом Белого Владетеля и знает наверняка многое.
— И где он сейчас?
— В своем замке, — пожал плечами Торвальд. — Во время междоусобицы он сумел отхватить изрядный кусок земель на севере и правит там, не подчиняясь никому из магов!
— Невиданное дело! — Глаза Гуннара расширились, и на мгновение он стал похож на рассерженного филина.
— И к нему мне надо попасть, — вздохнул Харальд.
— Для путешествий нужны деньги, конь, оружие, — проговорил рассудительно могучий атаман, оглаживая себя по волосам. — Где ты их найдешь?
