Он опасно жестикулировал, грозя залить пивом и себя, и собеседника — дородного мужчину в темном плаще. Его Харальд видел со спины и мог разглядеть только волосы — черные, коротко постриженные.
— Что видел, то и говорю, — буркнул дородный. — Эта тварь пятерых воинов при мне задрала! Одного за другим, точно волк ягнят! Она ими занялась, и только поэтому нам удалось проскользнуть! А вид её страшен настолько, что лошади шарахаются, да и людям не по себе становится!
— Ох, как же быть? — запричитал Иерам и для успокоения чувств влил в себя добрую порцию пива. Рукав его сполз, и на запястье мелькнул знакомый браслет из серебристого металла.
Усмехнувшись, Харальд поднялся и неторопливо двинулся к беседующим.
* * *
Пиво не принесло успокоения, и когда донышко кружки со стуком опустилось на стойку, Иерам пребывал в столь же отвратном настроении, как и пятью минутами ранее. Сведения о том, что на северовосточной дороге появилось какое?то чудовище, были плохими, самыми плохими, которые купцу довелось слышать за последний год.
— Прошу прощения, почтенные, что вмешиваюсь в ваш разговор, — послышался смутно знакомый голос, и Иерам невольно обернулся.
Чуть сбоку, с какой?то неестественной улыбкой на губах стоял Харальд.
Он похудел и осунулся, зеленые глаза были мрачны, а на лице застыло странное выражение. Купцу на миг почудилось сходство со смертельно ядовитой змеей, которая обитает в южных лесах, у самого морского побережья.
От такого сравнения мороз побежал по коже.
— О, Харальд, — сказал тем не менее Иерам. — Рад тебя видеть! Прошу, присаживайся!
Дородный мужчина в плаще — купец из дальнего города Ершалама — поклонился и отошел, не желая мешать беседе.
— Как торговля? — поинтересовался молодой воин. Наедине с ним Иерам почувствовал себя ещё более неуютно. Внутренний голос орал что есть силы — беги, беги, опасность!
— Ничего, — осторожно ответил купец. — Торгуем потихоньку.
— А почему сам водишь обозы? Ведь мог бы дома сидеть, у теплой печки.
— Не могу! — Иерам почувствовал, как покидает его странное напряжение. Словно опасность, до сих пор таившаяся в собеседнике, на время спряталась, убрала острые, как бритва, когти. — Если остаюсь в Бабиле — тоска берет, хоть вешайся!
— Ясно, — без улыбки кивнул Харальд. — А то, что мы тогда добыли, никто не пытался отобрать?
— Нашлось несколько идиотов, — купец махнул рукой. — Только мне повезло, а им — нет.
— Значит, эта штука работает. — На лице Харальда появилось задумчивое выражение. — А сейчас куда направляешься?
— На северо?восток, — туманно ответил Иерам, все ещё не понимая, куда клонит собеседник.
— Я слышал, что там какая?то тварь на дорогах бесчинствует
— Да, — сказал купец. — Рассказывают, что чудище это создал когда?то Владетель Канут, а после его гибели оно сбежало из?под запоров. Подросло и пристрастилось к человечине.
При упоминании о маге, зарезанном в собственном замке, по лицу Харальда пробежала гримаса боли.
При упоминании о маге, зарезанном в собственном замке, по лицу Харальда пробежала гримаса боли. Словно речь шла о чем?то личном и очень неприятном.
— И как надеешься прорваться мимо монстра?
— Не знаю. — Иерам скривился. — Наш обоз невелик, и воинов всего с десяток, но, может быть, им повезет.
— Сомневаюсь, — усмехнулся Харальд. — Возьми меня к себе, и я уничтожу чудовище.
Купец недоуменно уставился на собеседника, отказываясь верить собственной удаче. Один из лучших воинов, которых он знал, сам предлагает себя в охрану.
— Мне не особенно нужны новые охранники, — сказал Иерам, по купеческой привычке тщательно скрывая заинтересованность. — И сколько ты хочешь денег?
— Скажи мне, куда ты направляешься, и я назову свою цену.
Оглянувшись — не подслушивает ли кто, купец наклонился к самому уху собеседника и прошептал:
— Мы едем в замок Владетельницы Лии, везем благовония с юга.
— Я не возьму у тебя ни единого золотого, — ответил Харальд, и глаза его при этом блеснули изумрудной зарницей. — Но срок моей службы кончится у стен замка.
— Почему?
— Я надеюсь попасть на службу к Владетельнице.
— Что же, попробуй. — Иерам даже не пытался скрыть своего удивления. — Тогда по рукам!
Холодные сильные пальцы стиснули ладонь купца, и тот невольно вздрогнул.
* * *
— Но! Не отставай, родимая! — Крик возчика донесся издали, затем хлопнул бич, и вновь повисла тишина, нарушаемая лишь всхрапыванием коней да скрипом колес.
Дорога тянулась необычно пустынная, словно не июнь — один из лучших месяцев для путешествий — властвовал над северными землями, а ноябрь, время холода и дождей, или март, период распутицы.
Шелестели листвой березовые и осиновые рощи, не таясь, кричали птицы, но человеческих голосов, кроме собственных, они за три дня путешествия не услышали. Иерам ехал впереди обоза, рядом с Харальдом, и с каждым днем все больше мрачнел.
Неразговорчивы были возчики, хмуры и молчаливы воины. На всех давил страх встречи с неизвестным чудищем, рассказы о котором слышал каждый, и многие не один раз.
Подавленного настроения не могла развеять даже теплая и солнечная погода.
В это утро, когда самый краешек светила показался над горизонтом, а траву и листья усеивали блестящие капли росы, купец проснулся с дурным предчувствием Снилось ему что?то гнусное и давящее, и ощущения от сна сохранились до сих пор, когда желтый кругляш солнца навис прямо над головой, а от утренней сырости не осталось и следа.
Страх склизким комом ворочался в животе, заставлял внутренности сжиматься при каждом особенно резком звуке. Иерам клял себя за трусость, но ничего поделать не мог. Разум услужливо рисовал одну и ту же картину — из леса, ломая деревья, точно тонкие прутики, является громадное чудище (купцу оно представлялось всегда похожим на выросшую в сотни раз ящерицу), ударами лап и хвоста расшвыривает охрану, и челюсти, размером с коромысло каждая, тянутся, чтобы перекусить его пополам…
Иерам судорожно сглотнул и, вернувшись от мыслей к реальности, не сразу понял, что остановил коня.
На желтой от пыли дороги, шагах в двадцати впереди, что?то сидело Что именно, купец не успел осознать. Его отвлек Харальд. Спрыгнув с лошади, он с шелестом извлек меч из ножен.
— Ну, я пошел. — Фраза прозвучала спокойно, словно воин собирался на прогулку.
Когда он сделал первый шаг, тварь на дороге поднялась и кровожадно зарычала. От этого звука купец ощутил, как кровь стынет в жилах. Конь под Иерамом нервно дернулся, а из?за спины донеслись испуганные вскрики.
* * *
Тварь оказалась не особенно велика — с крупного волка.
* * *
Тварь оказалась не особенно велика — с крупного волка.
Но вид её был необычен.
Поросшее черной шерстью тело, шесть лап, больше всего похожих на паучьи. Огромная пасть, полная острых и блестящих зубов, и длинный скорпионий хвост, поднятый для удара. Алые глаза пылают, точно уголья.
Рык прозвучал как вызов на бой.
Не дойдя пары саженей до чудного зверя, порожденного заклинаниями, Харальд остановился. После отъезда из замка он постоянно сдерживал себя, словно хозяин злобного пса. Любая мелочь раздражала, противоречие выводило из себя, и большого труда стоило не схватиться за меч, когда мясо, поданное на постоялом дворе, оказывалось жестким. Несмотря на жаркую пору, его мучил холод. Даже на палящем солнце порой пробирал озноб. Чудовищный волдырь, полный желания убивать, все рос внутри, и все тоньше становились его стенки.
