— А эти все хозяева галактики не могли вмешаться раньше? — с трудом скрывая ярость спросил я. — Они что, не могли представить к чему такое вмешательство может привести? Почему они вмешались только в тот момент, когда случилась трагедия?
— Ты меня спрашиваешь? Если хочешь, могу поискать…
— Не надо, — оборвал я. — Подозреваю, что ответ мне не понравится. Скорее всего, всем им не было никакого дела до того, что творят кроамцы. Когда же случилась трагедия, то все посчитали это очень хорошим поводом разобраться с беспокойной расой. Только вот уничтожение… видать эти кроамцы сильно сумели всех рассердить.
— Наверное, — согласился Мушкетер. Как я понял, его все это не сильно потрясло. Он слишком умозрительно относился к жизни и смерти. Я же смерть уже видел. Более того, я сам умирал.
Как я понял, его все это не сильно потрясло. Он слишком умозрительно относился к жизни и смерти. Я же смерть уже видел. Более того, я сам умирал. И для меня все это не было абстракцией.
Глава 7
Я сидел в кресле напротив своих гостей и с грустью размышлял о собственных проблемах. Как я подозревал, мои гости еще доставят хлопот. И что мне теперь делать с кроамцем? Ведь некуда его отпустить. Трое моих гостей с таким же интересом рассматривала меня. Пожалуй, лишь кроамец был внешне равнодушен ко всему. Только если очень внимательно к нему приглядеться, можно было заметить признаки интереса к происходящему.
Я вздохнул. Ладно, думай не думай, но на что-то надо решаться.
— Раз уж мы все собрались вместе, то давайте знакомиться. Меня зовут Кирилл. Но можете называть меня просто Кир. Или Кир Терр, если вам больше нравится так.
Едва я закончил, как с места поднялся один из гуэлов:
— Ворск-ан-Корг из клана Зохр.
— Логр-ан-Корг из клана Зохр, — тут же представился второй.
От подобного рвения я даже растерялся.
— А-а… э-э… вас так и называть? Я имею в ввиду так полно?
— Не стоит, господин, — заговорил тот, кто представился как Ворск-ан-Корг из клана Зохр. Похоже в этой паре именно он и был мозговым центром. — Как я понял, вы о нашей расе мало что знаете. Первый слог — это собственно и есть наше имя. Сочетание ан указывает на определенное положение в обществе. Второе слово в имени — это род занятий. Корг в данном случае означает наемный солдат охраны, телохранитель, наемник. Принадлежность к клану указывается только в официальных случаях.
— Так значит, — сделал я вывод, — я могу вас звать просто Ворск и Логр?
— Вы да. Остальным мы будем представляться как Ворск-ат-Кир и Логр-ат-Кир. — И не дожидаясь моих вопросов, пояснил: — Ат, означает принадлежность, служение. В данном случае мы всем сообщаем, что находимся на службе у Кира, принадлежа ему душой и телом. Если бы мы просто служили вам, то представлялись бы как Ворск-ур-Кир…
— Довольно! — я поспешно прервал лекцию гуэла. Похоже, тот собрался полностью просветить меня по поводу всех возможных вариаций имен.
— Вы еще должны знать, что отныне наши полные имена звучат так: Ворск-ан-Корг-ат-Кир из клана Зохр и Логр-ан-Корг-ат-Кир из клана Зохр, — все же закончил Ворск свою лекцию.
— Понятно, — вздохнул я. — Постараюсь запомнить. Ну, а вы что скажете? — Я повернулся к кроамцу. — У вас тоже сложное имя?
— Нет. Просто оно было когда-то известным. — В голосе кроамца не было ни бахвальства, ни гордости. Просто констатация факта. — Когда-то меня звали Фильхиф Катор.
Едва кроамец закончил, как оба гуэла резко вскинули головы и ошеломленно уставились на кроамца. Причем их удивление было настолько явным, что его можно было увидеть даже не прибегая к эмпатии. А ведь ящерицы прятать свои эмоции умели как никто другой.
— Но это невозможно… — начал было Ворск и тут же осекся, покосившись на меня. — Прошу прощения, господин, — тут же обратился он ко мне. — Я прервал вас.
Я раздраженно дернул плечом.
— Слушай, Ворск, раз уж так получилось, что вы оказались вместе со мной, то давай без всяких там господинов.
Обращайся ко мне по имени. И не надо у меня испрашивать разрешение чтобы заговорить. А теперь ответь лучше, что такое в имени этого человека, что вы с приятелем даже с мест вскочили?
— Он шейнех, — ответил Логр.
Я устало прикрыл глаза.
— Ладно, еще вопрос, кто такой шейнех?
— Шейнех — это правитель в переводе с кроамского. Должность такая, — пояснил Ворск. А Фильхиф Катор был последним шейнехом Кроама перед тем как… как…
— Его уничтожили, — вмешался Фильхиф, усмехаясь какой-то зловещей усмешкой. — Договаривай, ящерица, раз уж начал говорить.
Ворск гневно вскинулся, но тут же опустил глаза. Похоже, подобное обращение Ворск не спустил бы никому, кроме этого странного человека, оказавшегося вдруг бывшим правителем уничтоженной расы.
— Вы были сами виноваты, — только и буркнул гуэл.
— Возможно. — Улыбка Фильхифа стала еще более зловещей.
— А ну стоп! — вмешался я, предотвращая трагедию. — Фильхиф, на моем корабле вы никого не будете оскорблять. Договорились? Ворск не виноват в том, что случилось с вашей расой. Ворск, а ты не задевай Фильхифа. Если захочется сказать ему какую-то гадость, то просто представь на минуту, что это твоя раса уничтожена и ты остался единственным ее представителем.
Ворск некоторое время молчал. Потом посмотрел на меня и в его глазах был страх.
— Я представил, господин. Я понял. Фильхиф, прости меня.
Кроамец с открытым ртом уставился на Ворска.
— Извиняющийся гуэл, — пробормотал это, — это что-то новенькое. — И уже громко добавил: — И ты прости за грубые слова.
Ворск молча склонил голову.
— Вот и хорошо, — поспешно заговорил я, закрепляя установившийся мир. — Рад, что вы помирились. Фильхиф, вас куда лучше всего доставить?
Кроамец махнул рукой.
— А для меня есть разница где быть? Если уж ты хотел меня куда-то доставить, так лучше бы и не забирал с Розалии. Там мне было ничуть не хуже чем в любом другом месте галактики.
Это было логично. Об этом я действительно не подумал. К чему может стремиться последний представитель расы? Какие у него могут быть мечты? Что ему нужно от жизни?
Похоже, Фильхиф почувствовал мое смущение.
— Кир, как я понял ты тоже космический бродяга. Почему бы нам не быть вместе? — Фильхиф вдруг помрачнел и уставился куда-то вдаль. Потом закончил: — с тобой я впервые за тридцать лет очнулся от своего горя. А страдания надоедают даже тем, у кого уже не осталось в жизни ничего радостного, кроме горя. Хочется разнообразия. — Фильхиф помолчал, а потом несмело закончил: — Если позволишь, конечно.
Если позволишь? Как будто у меня хватило бы смелости в чем-то отказать ему. На всякий случай я, конечно, проверил его на правдивость и ничуть не удивился тому, что все его слова были чистой правдой.
— Фильхиф, — медленно заговорил я, подбирая слова, — хоть мою расу и не уничтожали, но я так же одинок, как и вы. У меня тоже нет никаких шансов вернуться к своим, хотя я и знаю координаты родной планеты. Я могу прилететь туда, жить среди своих соплеменников, но останусь для них чужим. Мы с вами в равных условиях. И не мне вас прогонять.
Было видно, что мои слова основательно озадачили Фильхифа, хотя вопросов он задавать и не стал.
То ли постеснялся, то ли не хотел спрашивать при посторонних, то ли решил, что я сам расскажу все, если захочу. Гуэлы тоже ни о чем не спрашивали. Я же готовился преподнести всем еще один сюрприз.
— А теперь, раз уж всем нам суждено быть вместе, я хочу представить вам еще одного члена нашей команды…
