Под всеобщее молчание я подошел к обзорному экрану почти вплотную и около минуты рассматривал мчащуюся сквозь космос смерть.
— Мушкетер, — спокойным голосом позвал я. — Волна связи ноль тридцать пять. Код семнадцать фетра. Передай этот сигнал по указанной мной волне.
— Сделано, — сообщил Мушкетер.
— Теперь перейди на волну ноль двадцать один и три раза с двух секундным интервалом передай слово «вечность». Кодировка сигма.
— Сделано.
— Теперь волна ноль сорок. Команда «смерть». Кодировка тау.
— Сделано.
В тот же миг летящая станция вдруг как бы осветилась изнутри. Еще секунда и на ее месте вспыхнул огненный шар. Тонны Q-взрывчатки и собственный арсенал станции превратили ее в газ. Короткий миг горела в космосе новая звезда. Потом все стихло. От станции не осталось ни одного куска. Впрочем, это и не удивительно. Взрывчатки я напихал туда дай бог.
Вултон медленно поднялся с кресла и подошел к обзорному экрану. Долго наблюдал за рассеивающимся дымом. Потом повернулся ко мне. На его лице отчетливо было видно недоумение.
— Почему? Почему ты так сделал?
Я грустно усмехнулся.
— Вы все равно не поймете. Просто я решил остаться человеком. Человеком, а не чудовищем, Вултон.
— Но ты не мог… я лично закладывал в тебя программу… ты не мог освободиться…
Я еще раз оглядел теперь уже пустой космос.
— А я и не освобождался. Я просто вас простил. Пусть бог будет вам судья, если вы в него верите. Но не я. Я не хочу. Я понял, что жизнь слишком ценная вещь, чтобы растрачивать ее на такую никчемную вещь как месть. Мои родители этого не одобрили бы. Тут Виктор Семенович был прав. И еще в память о Стархе. Считайте, что в этом моем поступке есть заслуга и Старха. Думаю, что для вас еще не все кончено, если есть такие люди как Старх.
— Если ты решил всех простить, то зачем здесь я? — с некоторым раздражением поинтересовался Стронхуф.
Но не я. Я не хочу. Я понял, что жизнь слишком ценная вещь, чтобы растрачивать ее на такую никчемную вещь как месть. Мои родители этого не одобрили бы. Тут Виктор Семенович был прав. И еще в память о Стархе. Считайте, что в этом моем поступке есть заслуга и Старха. Думаю, что для вас еще не все кончено, если есть такие люди как Старх.
— Если ты решил всех простить, то зачем здесь я? — с некоторым раздражением поинтересовался Стронхуф. — Зачем надо было меня тащить сюда?
— Вы обещали мне координаты той планеты, где поселили кроамцев.
— Если ты согласишься с нашим предложением.
— То есть если бы я оставил эту станцию нестись к планете хоргов, где погибло бы около двух миллиардов человек, то вы за это дали бы мне координаты?
— Ты не так понял! — за своей сердитостью Стронхуф попытался скрыть растерянность, что от меня не укрылось. — Мы вовсе не хотели подобного! Как я уже говорил…
— Я слышал, что вы говорили. Вы предлагали мне убивать хоргов по вашему заказу, как раньше хорги предлагали мне убивать вас. Каждый из вас предлагал мне одно и тоже. Только условия были чуть разные. Однако в данном случае вам скрывать координаты нет никакого смысла. Теперь, когда об это знают хорги, — при этих словах Стронхуф покосился на Вултона, — они рано или поздно обнаружат ее. Опять там разгорится битва двух сил. На этот раз за влияние на кроамцев. А оно это вам надо?
— Все равно ничем не могу помочь. С хоргами мы сами разберемся.
— Жаль. Тогда предлагаю обмен. Эстреду на планету кроамцев.
— Ха! В каком смысле Эстреду в обмен на планету кроамцев?
— В самом прямом. Вы мне координаты, а я вам способ, которым можно снять Предел вокруг Эстреды.
— Ты хочешь сказать, что знаешь как его снять? Знаешь, хотя до этого лучшие наши специалисты пытались его разрушить?
— Вот именно. Пытались разрушить. Разрушить барьер, созданный цивилизацией на несколько сотен тысяч лет старше вашей.
— А ты знаешь другой способ?! — в голосе Стронхуфа отчетливо слышался сарказм.
— Точно не уверен, — признался я. — Однако кое-какие слова Тигара натолкнули меня на одну мысль. — Что вам сказали представители расы хайо, когда появился Предел? Вы знаете это?
— Конечно знаю. Они сообщили, что барьер исчезнет в тот миг, когда мы заплатим высокую цену за свои действия. Какую цену надо платить они не сказали. А нам даже представить страшно что они подразумевают под высокой ценой.
— О да, пожалуй, цена действительно высокая, — грустно усмехнулся я. Я медленно прошел к своему креслу и сел.
— Ты знаешь ее?
— Догадываюсь. Так как?
Стронхуф задумался.
— Если ты действительно можешь помочь, то я согласен.
— Отлично.
— И какая по твоему цена устроит ту расу? — ехидно поинтересовался Стронхуф. — неужели ты думаешь, что мы не выдвигали никаких предложений? Мы чего только не предлагали им.
— Да? — я задумчиво посмотрел на космос. — А вы извиниться пробовали?
В первое мгновение Стронхуф даже не понял что я предложил. Потом посмотрел на меня как на сумасшедшего.
Потом посмотрел на меня как на сумасшедшего.
— Это и есть твое предложение? И ты думаешь…
Я поднял руку.
— А что мешает попробовать? Вы ведь имеете полномочия от правительства? Мушкетер, давай к любой планете хайо.
Космос в обзорном экране опять померк. То, с какой скоростью Мушкетер среагировал на мое предложение говорило насколько сильно его заинтересовала моя теория.
— А ты можешь объяснить свои рассуждения? — неожиданно вмешался Вултон.
— Объяснить? Вряд ли. Скорее это моя интуитивная догадка. Видите ли, один человек… мой друг, у меня на родине говорил, что по его представлению истинный разум и то, что у нас считается примитивизмом это одно и тоже. Просто разум прошел долгий путь познания и вернулся к корням, набравшись опыта. Разум — это когда человек живет в гармонии. С собой, с миром. Те, кого мы называем примитивными народами так и живут. Они берут от природы только то, что им надо для жизни. Они не будут убивать ради развлечения, как это делают охотники. Они не будут набивать карманы деньгами. Да они и не поймут что это такое. Для нас это признак примитивного народа. А может это и есть настоящий разум? Просто не окрепший и подверженный соблазнам. Всегда находятся люди, которые хотят большего. И вот такие люди и начинают то, что потом называют прогрессом. Начинается охота за благами. Я не говорю, что это зло, но зачем хватать столько, когда ясно, что до конца жизни не растратишь? Я видел как цветущие планеты были превращены в пустыни добывающими кампаниями. Они экономили на всем чем можно ради прибыли. Зачем? Чтобы заработать лишний миллион? Ну заработали и что? У владельца кампании на счету появился лишний миллиончик, а он и с теми деньгами что у него уже есть не знает, что делать. Но все равно надо больше, еще больше, и еще больше!
— И к чему ты клонишь? Покороче можно? — раздраженно поинтересовался Стронхуф.
— Постараюсь, — вздохнул я. — Просто я подумал, что если эти хайо уже прошли свой путь и они действительно разумны. По настоящему… — я замолчал, а потом тихо добавил: — просто мне очень хочется верить, что они гораздо лучше нас. Тогда для них материальные блага ничего не значат. И любые ваши предложения им просто не интересны. Так что для них может иметь ценность?
Я замолчал. Стронхуф недоуменно смотрел на меня. Вултон был задумчив. Я же повернулся к Стронхуфу.
