— И как ты убежал?
— Да ребята помогли. Они показали выход. Я там в окно на первом этаже выскочил. Все за мной. Пока искали я в другое окно заскочил и к выходу.
— Все! — я поднял руку. — Хватит. Больше ни слова. А то я не выдержу. Давно так не смеялся.
— Да ну тебя. Я тебе тут рассказываю о своих героических подвигах, а ты ржешь.
Я ехидно посмотрел на мальчишку.
— А что, подвиги бывают не героические?
— Тьфу! — Похоже, что Тигар разозлился всерьез. Пришлось его успокаивать. А через некоторое время мы уже вдвоем смеялись над его гонками по зданию интерната. Сквозь смех он выдавливал новые подробности и сам же смеялся. Настроение заметно поднялось. Отпустила меня и меланхолия, с которой я не расставался с момента приземления.
— Ладно Тигар, поехали, я покажу тебе свой город. До назначенной встречи у нас еще уйма времени. И надо его чем-то занять.
— Пошли, — скорее из вежливости, чем из истинного интереса согласился Тигар. Вряд ли ему был слишком уж интересен мой родной город.
На всякий случай я повел мальчишку в другую часть города, где вероятность встретить своих старых знакомых была гораздо меньше. После недавней встречи этого я опасался больше всего. Время до вечера пролетело совершенно незаметно. Несколько раз с нами на связь выходили с «Мечты». Мы успокаивали их, говорили, что все в порядке.
— Знаешь, Тигар, — говорил я, подходя к дому, где жил Виктор Семенович. — Я никогда раньше не представлял насколько прекрасна Земля. А вот стоило ее потерять, как я понял, что без нее не могу. Не могу без этого голубого неба и зеленой травы. Нет, некоторые планеты по своей природе похожи на Землю, но мне они всегда казались лишь ее жалкой пародией. Я понимаю, что несправедлив. Понимаю, что у каждой планеты есть свое очарование, но… Я вот сейчас иду мимо всех этих деревьев, домов и готов отказаться от всех своих миллионов и остаться нищим, но здесь.
Если бы можно было вернуть мое настоящее тело, то я бы так и сделал.
— Зеленые деревья, голубое небо, — передразнил меня Тигар. — Отравленный выхлопами воздух… не знаю как тебе эта вонь, но мне она не нравится. Впрочем, на любителя.
— Я же ведь не говорил, что мой мир совершенен. К совершенству можно стремиться, но вряд ли его удастся достичь.
— В таком случае этому миру еще долго стремиться придется.
— Тигар.
— Ой, прости, Кир. Я понимаю, что это твоя родина. Извини. — Тигар виновато опустил голову.
Наверное он еще долго извинялся бы, но в этот момент я предупреждающе сжал его руку.
— Мы подходим.
В разгар лета семь часов вечера это не слишком поздно. Поэтому видно все вокруг было превосходно. Солнце уже не пекло как днем и легкий ветерок приятно освежал. Именно в такую погоду приятнее всего было прогуляться. По этой причине во дворе было очень много народа. Здесь были и бабушки с внуками и молодые мамы с колясками. Здесь же носились и «самостоятельные личности» переходного возраста. На скамейках у подъезда примостились вездесущие бабушки.
Честно говоря, я уже забыл как может выглядеть обычный двор в такую чудесную летнюю погоду на Земле. Поэтому я замер в некоторой растерянности, пытаясь отыскать знакомое лицо. Тигар дернул меня за руку.
— Если я правильно отдал письмо, то твой знакомый стоит вон там.
Я посмотрел в ту сторону, куда указывал Тигар. Там и в самом деле стоял Виктор Семенович. И стоял, похоже, давно, хотя мои часы показывали всего лишь пять минут восьмого. Было видно, что он волнуется и чтобы справиться с волнением постоянно курил. Вот он выбросил докуренную сигарету и тут же достал новую. Трясущимися руками стал раскуривать ее. Это ему удалось не сразу. Но вот дрожащий огонек заплясал на кончике сигареты и Виктор Семенович облегченно вздохнул. К нему иногда подходили люди, судя по всему, его знакомые. Мне было не слышно о чем Виктор Семенович говорил, но его собеседники посматривали на него с некоторым недоумением и поспешно отходили.
— Тигар, подойди к нему и попроси идти домой. Я поднимусь следом. Мне кажется, что сейчас при таком скоплении народа мне не стоит подходить к нему. И… постарайся успокоить его.
— Успокоить, — проворчал Тигар. — Я что врач?
Однако ворча, он все же просьбу исполнил и направился к Виктору Семеновичу. Я увидел как нервно дернулась рука у Говорова, когда он увидел Тигара. Вот мальчишка подошел к нему и что-то сказал. Виктор Семенович кивнул, отбросил сигарету и скрылся в подъезде. Тигар обернулся на меня и двинулся следом. Выждав пять минут, я, на всякий случай низко опустив голову, бросился следом. Почти бегом ворвался в подъезд, проигнорировал крик какой-то старушки: «Мальчик ты к кому?».
Не задерживаясь у лифта я по лестнице взбежал на шестой этаж. Дверь в квартиру Виктора Семеновича оказалась незапертой. Я нерешительно остановился перед приоткрытой дверью. Взялся за ручку. Не знаю почему у меня возникло такое чувство, но мне подумалось, что если я сейчас войду, то это в корне изменит всю мою жизнь. Стало страшно.
— Какие глупости! . — пробормотал я про себя, решительно входя в квартиру. Захлопнул за собой дверь. В коридоре было темно и тихо.
— Это он, — услышал я Тигара. — Кир, ты там скоро?
Я медленно подошел к дверному проему. Виктор Семенович стоял напротив и смотрел на меня.
— Кир, ты там скоро?
Я медленно подошел к дверному проему. Виктор Семенович стоял напротив и смотрел на меня. Некоторое время мы молчали.
— Кирилл, — прошептал он. — Боже мой! — Он вдруг резко тряхнул головой и яростно начал тереть глаза. Потом шагнул мне навстречу. Снова замер. И тут же решительно взял меня за плечи и завел в комнату. Быстро ощупал, словно желая убедиться, что я не привидения. Эта мысль, похоже, пришла в голову и Тигару.
— Да живой он, живой. Хотя и по ошибке.
— Я сейчас тебе настучу, ошибка природы, — буркнул я для проформы. На самом деле я был благодарен Тигару за эту нехитрую шутку. Она помогла и мне и Виктору Семеновичу вернуться к действительности. А то неизвестно сколько времени бы мы так простояли напротив друг друга.
Виктор Семенович вздрогнул и отпустил меня. Отошел к креслу, но не выдержал и по дороге обернулся.
— До сих пор не могу поверить, что это ты. Ты ничуть не изменился.
— Я знаю, — вяло отозвался я. Это напоминание никак не прибавило мне настроение. Виктор Семенович это тут же почувствовал.
— Ох, прости, Кирилл…
— Да нет, все в порядке.
— Ты расскажи, что там случилось. А то из твоего письма я понял только одно — ты жив и окончательно запутался в себе.
— Это было так заметно? — озадаченно поинтересовался я.
— Ну… если каждое новое предложение почти не связано с предыдущим по смыслу, то письмо мог писать только абсолютно лишенный чувства стиля человек, либо… либо он находится в сложном положении и спешит изложить свои мысли, стараясь уместить как можно больше информации в минимум слов. Плюс волнение, плюс… ну ты понял.
— Да. — Я медленно прошелся по комнате, разглядывая такие знакомые вещи, которые я видел еще в то время, когда Виктор Семенович приводил меня к себе. — У вас мало что изменилось. Вот этого пуфика, вроде не было…
— Я его купил два года назад, — улыбнулся Виктор Семенович. — Ты не мог его видеть. А так ты прав. Почти ничего не изменилось. Да, наверное тебе это будет интересно… — Виктор Семенович вдруг встал и достал из шкафа альбом с фотографиями. — Вот. Здесь фотографии твоей группы.
