Полог палатки колыхнулся и внутрь просунулась голова в мокрой капральской фуражке.
— Разрешите? — спросил Череш и, увидев накрытый стол, застыл в немом восхищении. -О! О!
— Входите, капрал, давно жду! — приветливо ответил Кот. -Проходите, снимайте плащ, пусть просушится у печи. Садитесь, сейчас подойдут еще двое.
— Один. Ревушки, увы, не будет. — послышался за спиной Череша голос Циркуля, -Он просил многократно и коленопреклоненно извиниться, но что-то у него там стряслось с голованами. Не то чумка, не то отравы какой-то налопались до жуткого поноса, так он в их логове целительствует щенков. Скорее всего, даже завтра проводить нас не сможет. Бррр, проклятый дождь!
Циркуль шумно отряхнулся и вошел в палатку.
— Жаль. — равнодушно пожал плечами Кот. -Ну что ж, раз все в сборе, приступим. Прошу!
Он несколько неумело извлек пробку и плеснул фруктовой водки в обычные армейские кружки.
— Слово! — потребовал Циркуль и торжественно поднялся. -Мы сегодня собрались здесь по двум причинам. Во-вторых, завтра начинается экспедиция, что и следует отметить. Это не секрет. Но, во-первых, сегодня у нашего обожаемого Кота день рождения. Это тоже не тайна. Вот, сколько лет ему стукнуло, пусть останется засекреченным.
— Чего там, не дама. — возразил капрал.- Много?
Кот довольно ухмыльнулся, поняв, что Циркуль никак не может с ходу пересчитать его возраст по саракшианскому календарю.
— Не важно. Сколько бы лет ни осталось позади, пусть впереди всегда будет больше! И да будут годы эти полны счастьем и удачей! Пьем за тебя, именинник!
Встретившиеся кружки произвели жестяной лязг. С фляги скрутили пробку.
— Ммм! — капрал блаженствовал, вслушиваясь в легкое шипение пива. -Но, господа, позвольте и мне поздравить! Жаль, что в проклятых лесах не достать не только приличного подарка, но и вообще никакого.
Поэтому прошу извинить, если презент не понравится. Однако в наших местах без этого трудно обойтись.
Череш протянул через стол новенькую, с иголочки, портупею и большую лакированную кобуру. Кот с трепетом извлек из кобуры мечту каждого офицера Страны Отцов — гвардейский автоматический «герцог», калибра 26,2 с тремя запасными обоймами.
— Спасибо! — растроганно пробормотал он и от души пожал руку капралу. -Большое спасибо!
Саракш
Отчизна, южная окраина Столицы,
Подвал полуразрушенного дома в Сыпном тупике
8-й час, 19 дня месяца Яблок, 9578 год от Озарения
— Вчера я встретился с Вашим агентом «четырнадцать», Умник. С тем самым, кого Вы так умело внедрили в окружение Странника накануне катастрофы. Это действительно бесценный человек. Отказа от сотрудничества, разумеется, не последовало. «Четырнадцатый» сообразил, что, коль Вы не ушли из Столицы и ведете собственную игру, значит имеются шансы на успех. У агента оказались немалые возможности, поскольку он допущен к канцелярии Департамента. Конечно, Странник ему не исповедуется по вечерам перед сном, однако «четырнадцатый» вполне способен добыть очень ценную информацию. Посему разрешите поздравить наше общее предприятие с первым успехом… насколько крупным, настолько и неожиданным, если откровенно. «Четырнадцатый» сообщил, что недавно Странник покидал Департамент. Как всегда: без предупреждения и без огласки цели поездки. Именно после данного двухдневного отсутствия он и отправил подчиненных для изъятия документов из архива, о чем я Вам имел честь докладывать. Затем им были затребованы во всех инстанциях, какие только сейчас остались, сведения об обстановке в джунглях за Голубой Змеей, в пустыне и в отрогах Алебастрового хребта.
— Что?!
— Ошибка исключена! Кроме того, настораживает, что он после отлучки возвратился вместе с несколько ранее отбывшим в неизвестном направлении Маком Симом. А это, согласитесь, также косвенно подкрепляет наши надежды.
— Да, да…
— И, наконец, последнее. Начальник одного из отделов, профессор Аллу Зеф отправлен в командировку в приграничные южные леса, туда где он в свое время отбывал перевоспитание и где, по слухам была обнаружена одна из имперских подземных Крепостей. Обращаю ваше внимание на то, что Зеф получил очень большие полномочия — раз, и на то, что от тех мест, до Алебастровых гор рукой подать — два.
— Неужели сработало, Кох? Неужели?!
— Полагаю — да.
— И что дальше?
Саракш
бывшее Государство Неизвестных Отцов
лагерь Комова у Крепости
8 июля 2158 года, 18.40 (время земное)
— Лампочка под брезентовым потолком мало того, что была усердной и работящей, она еще жила какой-то непонятной собственной жизнью: внезапно тускнела и столь же неожиданно начинала светиться ярче. Кот посмотрел на благородное собрание. Все шло, как следовало. Слева на скамье имел место, слегка покачиваясь, и в то же время, не теряя уставной осанки, Череш. В углу рта капрала дотлевала сигарета из его неприкосновенного запаса, в правой руке он держал кружку с шапкой из пивной пены, пальцами левой совершал в воздухе некие движения, долженствующие подкреплять его слова. По правую руку сидел Циркуль, откинувшийся спиной на ящик. Он с аппетитом закусывал картошкой и мясом и внимательно слушал Череша.
— Когда боевая машина вражеской пехоты прошла через первую линию окопов и оказалась рядом, — рассказывал капрал, прихлебывая пиво, — мои мальчишки забросали ее слабенькими «зажигалками».
Никто из желторотиков, понятно, не уцелел: ведь в четыре ствола по ним ударили. Весь взвод полег. Я подобрался совсем близко, швырнул последнюю гранату в люк бээмпешки. А потом долго сидел среди убитых ребят, целый и невредимый, без единой царапинки. Просто сидел, сложив руки на коленях, пока из тыла не прибыло треклятое подкрепление. Тогда нам казалось, что все плохо, тяжело, зато совершенно понятно. Вот — свои, вот — чужие. Отличаются формой. Своих — выручай, в чужих — стреляй.
А теперь, массаракш, куда хуже, чем прежде да, вдобавок, ничего нельзя понять. Вроде бы после мировой войны всё начало налаживаться и вдруг — рухнуло. Никто оказался никому не нужным — это как объяснить? Исчезли Отцы, опоры и надежды нации…. Гвардейцы принялись целыми толпами расстреливать воспитуемых, затем внезапно снялись и куда-то скрылись. Воспитуемые разбежались. Наш батальон нес пограничную службу на сорок третьем участке против мутантов и пустынных варваров. С началом беспорядков дезертировали все, у кого есть семьи в Столице, и в провинции. Ну, их можно понять — надо спасать родных в этом кавардаке. Осталась едва десятая часть солдат, унтеров и только единицы — офицеров. А почему? Да потому что там никому такие, как я, к примеру, не нужны. Все тут — бобыли без кола и двора, без отца-матери, сына-дочери. Казарма для нас — дом родной, а ротная кухня — нежная кормилица. Э-эх, служи по уставу, заслужишь честь и славу!
Капрал опустил голову, несколько секунд помолчал, а затем парой глотков опустошил кружку.
— Да чего там… — вздохнул он, — Ладно. Вот съездим на юг, развлечемся, господа ученые. А развлечений, похоже, хватит. И еще вот что сказать хочу: не обижайтесь, что я порой с вами так… попросту. Опыта выживания у меня все же немножко побольше. Так что слушайтесь, ребята, капрала Череша и на рожон не лезьте. Тем более, что я к вам как-то привязываться стал, что ли…
