В современной Империи немногочисленные верующие объединяются в общины по месту жительства и выбирают учителей-наставников «Дзагого»[4], которые не получают жалования, выполняя свои функции в свободное от работы время и, так сказать, «на общественных началах». Никакой собственностью, за исключением обрядовой утвари общины не обладают. Причем ценность этой утвари ни в коем случае не должна превышать установленных государством (весьма скромных!) сумм. Храмы открыты для верующих, но объявлены историческими памятниками и общенародной собственностью. Государственные учреждения ответственны за их сбережение и реставрацию.
«В наши дни на территории каждого из трех Поясов Империи действуют несколько монашеских орденов с разными уставами: Целители (содействие учреждениям здравоохранения), Спасатели (помощь пострадавшим от стихийных и техногенных бедствий) и др.» -вспомнил Всеслав цитату из какого-то справочника…
Веснушчатый приятель Оки, которого Всеслав мысленно окрестил Хомячком, величаво проследовал вперед к алтарю из папье-маше, в котором был спрятан микрофон.
— Как бы не напутал… -проворчал Всеслав, доставая зажигалку.
Хомячок ничего не напутал.
Хомячок ничего не напутал. Сказались, наверное, ежедневные репетиции под личным присмотром Оки. Он откинул назад красный плащ, плавно повел вверх и вправо ладонью, задрал подбородок и громко начал:
— «О, алогривый стремительный конь,
О, очищающий вечный огонь!
Молвлю тебе: возгорись, возгорись!
И устремись в поднебесную высь!»[5]
Склонившийся над магнитофоном отец отличника из класса А-2 нажал клавишу. Взревел величавый гимн. «Все-таки органная музыка — великая вещь!» -признал Всеслав, щелкнул колесиком зажигалки и ткнул фитильком в пропитанную спиртом веревку. Прозрачно-синее пламя побежало к кучам камыша и хвороста, заготовленным вчера и уложенным на песке особым образом. Огромный фигурный костер загорелся сразу, заложенные под ним бенгальские огни брызнули яркими искрами. Детвора, рассевшаяся на внутреннем склоне кратера, восхищенно завизжала, захлопала в ладоши.
Всеслав торопливо взбежал по склону и остановился рядом с Агой и Оки.
— Ну, как? -спросил он.
— Изумительно! -от всей души признала Ага.
Действительно, зрелище было впечатляющим: внизу полыхал огромный костер в форме пятилучевой звезды.
Председателю Комитета Галактической безопасности. 6
Комитета по контролю при Всемирном Совете
Рудольфу Карлу Людвигу Сикорски.
Уровень конфиденциальности — средний.
Дата 1 июня 2171 г.
Автор: Тайка Сумбхаи, председатель пятого отделения
Тема: продолжение операции «Штаб».
Содержание: выход на связь агента «Черная пешка» (Всеслав Глебович Лунин)
Уважаемый Председатель!
После выхода на связь агента Гурона наша орбитальная станция «Саракш-1» и сорок четыре подчиненных ей стационарных вспомогательных спутника (четыре за истекший период вышли из строя и не были заменены) были переключены на поиск знака, поданного агентом Черная Пешка (Всеслав Лунин). Станция и спутники каждый час производили разнонаправленное ИК-сканирование Архипелагов со сверхвысоким разрешением. Черной Пешке следовало зажечь большой костер в форме пентаграммы[7]. Докладываю: Джеральд Ли сообщил, что сегодня на Архипелагах отмечено 4413 крупных очагов воспламенений. Среди них один определен без каких-либо сомнений. Это большой костер из топлива растительного происхождения, сложенный в форме пятиконечной звезды. К северо-северо-востоку от него отмечены ещё три костра, которые указывали на ожидание Пешкой наших связных в данной точке ночью через трое саракшианских суток.
Джеральд Ли незамедлительно отдал распоряжение снарядить прикрепленный к нашему отделению «призрак»-автомат, бортовой номер 30051929. На Саракш отправляются Кшанти Равана Бхартримурти (помощник Дж. Ли по операции «Штаб») и Курт Лоффенфельд (наблюдающий врач). Ицхак Ривкинд уже вылетел на полярную станцию «Саракш-2», откуда будет осуществлять техническую поддержку контакта.
Слон (Т. Сумбхаи)
конец документа
Саракш, Островная империя
Желтый Пояс, о. Цаззалха, пустошь Гудзи близ города Дезго-Гайхози
7 часов 30 минут, 11-го дня 3-ой недели Фиолетового месяца, 9591 года от Озарения
-Неутомимые у нас дети. -пожаловалась, протирая платком очки, мать Хомячка, -Я едва на ногах стою, а им все нипочем…
Она была права. В одном углу вагона «пригородки» возвышалась груда рюкзаков, палаточных чехлов и скатанных в рулоны спальных мешков.
В одном углу вагона «пригородки» возвышалась груда рюкзаков, палаточных чехлов и скатанных в рулоны спальных мешков. Рядом безучастно сидели утомленные отцы, которые вчера вместе с Всеславом усердно готовили празднество, ночь провели за задушевной беседой и ромом, а сегодня помогали в проведении «мероприятия». В другом углу на деревянных скамьях были разбросаны щиты, шлемы и боевые секиры «грахацукских витязей», венки «прекрасных барышень», а сами «витязи» и «барышни» перепархивали с места на место, оживленно болтали, щелкали фотоаппаратами.
— Устала? -сочувственно спросил Всеслав. Цзанхаги Ага молча кивнула.
— А я нет. -незамедлительно доложила Оки. -Чтимый учитель давайте споем ту песню которую вы мне на днях продиктовали а то девочки хотят послушать.
— Оки, оставь взрослых в покое! -взмолилась Ага, -Дай отдохнуть.
Оки печально вздохнула и понурилась.
— Какой из меня певец! -развел руками Всеслав, -Вот чего уж никогда не мог делать, так это петь. Ни голоса нет, ни слуха — полная гармония. Слова продиктовать — еще куда ни шло…
— А мы хором!
— О, если дуэтом с тобой, тогда успех любому будет, несомненно, обеспечен. -пообещала Ага, -Все будут рыдать от восторга. Какая у нас в табеле оценка по музыке, а, дочь моя?
Оки обиженно надула губы.
Всеслав улыбнулся:
— Хорошо, зови подружек. Но, смотри, если кто-то будет смеяться над моим мычанием…
— Ой да все будет замечательно! -пообещала Оки и принялась жестами созывать девчонок. Когда они собрались, теснясь и толкаясь, расселись на скамье, Оки откашлялась, кивнула старшекласснику с гитарой и начала:
— В саду, где стужей веет от земли,
Два привиденья только что прошли
Глаза мертвы, давно уста увяли,
Расслышать шепот можно их едва ли.[8]
Всеслав подхватил:
Двум призракам напомнил старый сад,
О том, что было много лет назад.
— «Ты помнишь наши прежние свиданья?»
— «Помилуйте, к чему воспоминанья»[9]…
Комментарий Сяо Жень:
— Неприхотливые у нас слушатели. -заметил Всеслав, поворачиваясь к Аге, когда песня окончилась, затих радостный девчоночий писк. И осекся. Ага смотрела на Всеслава и на Оки, крепко прижавшуюся к его локтю, странными матовыми глазами.
Телефонный разговор
Дата: 3-го дня 1-ой недели Синего месяца, 9591 года от Озарения, 4 часа
Собеседники: 1)Бидзанби Да, прикомандированный сотрудник кафедры методики преподавания обществоведческих дисциплин факультета истории и филологии Цугазайского университета; 2) Директор гимназии им. княгини Айхаги Достославной г. Дезго-Гайхози
Бидзанби Да: -…С вашего позволения я сегодня прогуляю рабочий день.
Директор: -Нездоровится? Какой разговор, отдыхайте, конечно.
Бидзанби Да: -Нет-нет не в том дело. В управлении по экологии и в отделении пожарной охраны я дал подписку еще раз побывать на пустоши Гудзи и проверить, не проявились ли нежелательные последствия нашего праздника.
