Саракш, Лазурная дуга
Борт субмарины «Подруга», Островная империя
03 часа 05 минут, 4-го дня 1-ой недели Синего месяца, 9590 года от Озарения
После побудки зевающие морпехи и вахта набились в тесную душевую. Там хлещущие отовсюду ледяные крепкие струи забортной воды в один миг смыли сонливость. Потом вместо них брызнули тонюсенькие струйки горячей опреснённой воды. О, тут требовался колоссальный навык и ловкость! Ночные грязь и пот остались в неприкосновенности под мерзкой холодной солёной пленкой. Двадцать секунд на то, чтобы изощриться и как-то всё смыть. Полдела — поспешно намылиться во всех местах куском дегтярного мыла. Это всякий дурак сможет. А вот ты избавься-ка от хлопьев пены, больше похожих по виду и смраду на гнилых медуз! Впрочем, у Пиявца это получалось очень неплохо, зато голые новобранцы выскакивали из душевой в сизых потеках и перламутровых пятнах, чешась и ругаясь, чем вызывали смачное ржание опытных членов экипажа. Однако, постепенно опыт приходил и к «килькам», тогда утреннее мытьё личного состава превращалась в скучнейшую процедуру.
Кто-то тщился позабавиться, подбрасывая обмылки в душевую, чтобы какой-нибудь бедолага поскользнулся и свалился в лужу. Но ничего такого не происходило: не то мыло каптёрщик взял не скользкое, не то просто не везло.
Что сегодня с утра все лезут и лезут в голову какие-то дурацкие воспоминания… Болт вот, кажется снился… мало его наяву… или не он?
…Через неделю службы в Цуки-ко Болт начал едва заметно улыбаться с прищуром глаз. По-акульи показывая зубы. Первым из всех. Боцман Акула безжалостно отпускал по морде, по заднице, по любой части тела, чтобы не причинить увечий, но оставить на добрую память ноющие сине-зелёные пятна.
Боцман поставил Болта навытяжку:
— Веруешь ли ты в Человека, Который Стал Мировым Светом?
— Никак нет, брат боцман!
Тычок в солнечное сплетение.
— Почеу? — вопросил Акула, и подкрепил вопрос затрещиной. -Ты ведь ошибся, вице-матрос, ты втихаря веруешь в Человека, Который Стал Мировым Светом. Ну? Отвечать!
— Никак нет, брат боцман!
— Что за кваканье, вице-матрос?
— Никак нет, не верую, брат боцман!!
И у Болта впервые вздрогнули уголки губ.
Зверская массивная морда Акулы покраснела: -Кто мой заместитель?
— Тот, кого укажете, брат боцман!
— Ты!
— Слушаюсь, брат боцман!
Болт замер по стойке «смирно». Боцман вытер платком потную лысину и тяжело вздохнул:
— Образцовый ответ. Никому не хочется командовать, щенок, но кто-то это делать должен. У тебя начинают становиться на место мозги. Вот я тебя и назначаю. Каждый десантник становится, когда нужно, командиром, даже если он — рядовой матрос. Иди, командуй «отбой», а я посмотрю.
И Болт командовал под присмотром Акулы. Но это не означало, что он получал поблажки. Боцман прописывал вице-матросу Болту дополнительные отжимания, гусиный шаг и ползание, орал на него громче, чем на остальных. Но про остальных тем временем тоже, кстати, не забывал.
Как-то Акула проводил учения «стенка на стенку». Он поделил учебный экипаж на две равных части и раздал патроны, в которых вместо пуль были ампулы с краской.
— Двигаетесь навстречу друг другу с противоположных сторон полигона. Задача — уничтожить врага. Полностью «истреблённый» отряд всю неделю по вечерам будет драить до блеска полковые сортиры. Разумеется, настоящие морские пехотинцы — трудолюбивые ребята, но отхожих мест не чистят. Это дело рабов. Однако вам пока далеко до настоящих десантников. Вы всего лишь вице-матросы, девочки!
После учений плотоядно улыбающийся боцман подсчитывал голубые кляксы на комбинезонах: -Ранен. Убит. Убит. Убит. Трижды убит, крысёныш. Ранен.
Дойдя до Пиявца остановился: -Кру-гом! Где краска? Ты у нас химик? Умудрился стереть?
— Никак нет, брат боцман!
— За товарищей прятался?
— Никак нет, брат боцман!
— Тогда в чём дело?
— Перемещался по-пластунски, стрелял из «положения лёжа», как вы учили, брат боцман.
И Пиявец неожиданно для себя коротко, с прищуром, улыбнулся.
— Хм… Вице-матрос Болт разжалован. Ты — мой заместитель.
Когда наступало время обеда, боцман мерно расхаживал между столами и под тихий звяк ложек рассказывал о традициях «океанских змеев»:
— Убей врага, а сам выживи! Карабин «Гуцзи» — великая сила, но убивает не он, а закаленное сердце десантника.
Ваши инстинкты убийц никогда не должны спать. Что написано в «Наставлении для «океанского змея»»? Что вы должны заучить наизусть, сосунки и что давным-давно знаю наизусть я? А? «Инстинкт убийства делает нас неустрашимыми и агрессивными, словно… гм… настоящие подводные змеи. Если слабым и уготовлено когда-либо наследовать вселенную, то сильные отберут её. Предназначение слабых — быть сожранными сильными». Что будет, если мы не сможем убить врага? Он убьёт нас. И тогда вся цена нам — дерьмо. Ведь что морской пехоте не разрешается умирать без особого на то приказа. Мы государственное достояние, притом особо ценное.
Саракш, Лазурная дуга
Борт субмарины «Подруга», Островная империя
03 часа 15 минут, 4-го дня 1-ой недели Синего месяца, 9590 года от Озарения
Одевшись в серые широкие походные штаны и куртки, морпехи приступили к завтраку. Получив по алюминиевой миске с жирной лапшой, рыбными консервами и мелко крошеным луком, десантники рассаживались за столами, жадно выпивали по трети стакана густого рома, и принимались за еду. Изредка заглядывала в столовую семья большеголовых цзеху. Их на лодке было пятеро. Унюхав лук, звери брезгливо скалились, бормотали ядрёные матросские ругательства, удалялись, стуча когтями по железному полу. Твари держались совершенно независимо и систематически демонстрировали независимость по отношению к «змеям», гадя в их спальном отсеке. Вступать же с ними в конфликт было крайне опасно: силой воли они лишали людей рассудка. Пиявец быстро очистил миску, запил кружкой компота из сухофруктов. Дежурный быстро убрал посуду, вымыл и насухо вытер столы. Пиявец отошел к серой металлической переборке.
…Акула не тренировках нападал палкой локтя в четыре длиной с тяжелыми мячами на концах. Мочалил беспощадно. Все должны были отбиваться карабинами с тренировочными пластмассовыми штыками. Затем боцман велел примкнуть настоящие штыки. Хрюк получил удар в лицо. Выплюнул зуб. И тут же доказал, что хорошо усвоил уроки Акулы: вонзил штык боцману в правую ягодицу. Боцман оглушил Хрюка ударом приклада и тут же на глазах у всех обработал свою рану и наложил повязку.
— Запомнили, кильки? -прошипел он. -Вот так вы должны заклеивать дыры. Сами. В бою не будет смазливых санитарочек в голубеньких брючках. Но кальмар меня сожри! Отыскался же змеёныш, который понял, что такое штык! Он вырастет в крупного «змея». Быть ему боцманом! А пока — назначаю своим заместителем.
Очнувшись, Хрюк едва приметно оскалился окровавленным щербатым ртом, глаз был прищурен.
К концу второго месяца хищно ухмылялись с прищуром уже все. Всем было начхать на целость рыл, все были выдублены. И теперь, когда боцман Акула начинал выворачивать из вице-матросов душу, те лишь орали: «Я счастлив, брат боцман! Прошу добавки, брат боцман!» Когда Акула рычал: «Ну, теперь, доченьки, — пятьдесят хоровых подтягиваний на турнике. А потом — бегом марш!», по физиономиям пробегала мгновенная ухмылка и коротко суживались глаза.
