Островитяне считали совершенно естественным расходование огромных бюджетных средств на вооружения, на обслуживание инфраструктуры Пояса, на содержание военнослужащих. А аппетиты Белого Пояса были воистину солдатскими.
Вся собственность, сосредоточенная в Белом Поясе, принадлежала флоту и армии. Под словом «собственность» подразумеваются не только субмарины и надводные корабли, снаряжение и вооружение. Это еще и все, что находится на родном берегу: жилищный фонд, бордели, кабаки, кинотеатры, бани с парикмахерскими, и т.д. Самоотверженные герои и витязи вооруженных сил находились на полном казенном обеспечении, получая денежное, вещевое и пищевое довольствие в прямо пропорциональной зависимости от звания, заслуг и стажа службы. Рядовые и младший командный состав получали не так уж много денег, поскольку их основные запросы и так обеспечивались бесплатно: обмундирование, питание, казармы-общежития. Поэтому, как правило, матросы и солдаты клали жалование в отделения сберегательного банка, которые были разбросаны по каждому из Белых островов. Но хотелось им порою отдохнуть во всю ширь простой матросской души. И вот морские пехотинцы, доблестные «океанские змеи», по возвращении из очередного набега на побережье уходили в увольнение, заглядывали в сберегательную кассу, снимали часть накоплений и устраивали набег теперь уже на публичные дома, залы игровых автоматов, собачьи бега и бары. А рафинированные офицеры из «морских рыцарей»? Те за свой счет после дальнего боевого похода могли посетить клубы, массажные и парикмахерские салоны, мини-кинотеатры, казино. Им не воспрещалось снимать отдельную квартиру. (Кстати, как и рядовым, только тем это, как правило, было не по карману). Можно было нанять в службе быта рабыню в качестве служанки и кухарки. Перечисленные статьи трат более чем исчерпывали незатейливые запросы армейцев. Доходы от этой «бытовой и обслуживающей отрасли» опять возвращались в бюджет Белого Пояса, частично (ненамного) смягчая его убыточность.
Конечно, было бы противоестественным ожидать, что вооруженные силы какого-либо государства, находящегося на высокоиндустриальной стадии развития могут быть доходными. Но островитяне могли, хотя бы, существенно сэкономить, не выделяя целые острова в особый флотско-армейский Пояс, а равномерно «размазав» войсковые подразделения по всем Архипелагам. Однако они явно считали более предпочтительным обособить славное белое воинство, даже если это будет сопряжено с куда большими расходами. Более того, создавалось впечатление, будто имперское руководство считает своей основной задачей во-первых, именно это обособление и, во-вторых создание всем обитателям Белого Пояса от матроса до адмирала дорогостоящего режима наибольшей свободы действий.
Лунин выключил вычислитель и вяло побрёл к своей комнате.
Внизу плыли, уходя назад, кроны деревьев и крыши домиков. А вверху чернело все то же матово-гуашевое непроницаемое небо, выходящее слева из отвесной потрескавшейся темно-желтой Стены и опадавшее справа в бездонную пропасть.
А вверху чернело все то же матово-гуашевое непроницаемое небо, выходящее слева из отвесной потрескавшейся темно-желтой Стены и опадавшее справа в бездонную пропасть.
Всеслав вытянул руку, замедляя полет, плавно развернулся и опустился на траву. Вокруг была только темная зелень высоких кустов сирени. Слышалась старинная музыка. С шипением, какое издавали только черные массивные пластинки двадцатого века, прокручиваемые на устройствах той же эпохи. Как бишь, они там назывались? Точно, «патефоны». Откуда-то из памяти даже всплыло название мелодии: «Брызги шампанского».
— Ага. -подтвердил Мишка и поерзал, удобнее устраиваясь на руках. -Вперед, Слава! Нельзя останавливаться, сам знаешь.
Всеслав решительно шагнул в кусты, раздвинул тонкие, гибкие ветки, перепрыгнул через канавку. Жесткая листва с шуршанием смыкалась за ним. Ногу крепко ожгло крапивой. А вот и кирпичная дорожка. Теперь будет удобнее. Только куда свернуть: направо или налево.
— Мишка?
Плюшевый друг молчал. Значит и ему неизвестно. Все равно? Значит — налево.
Не угадал! Дорожка вывела к Дому. К его Дому. К Дому, который построила мама. Которым они гордились. К которому он, после того как не стало мамы, не хотел возвращаться. И сейчас ни при каких обстоятельствах не пожелал бы войти. Проклятые старухи!
Окна были открыты настежь. Именно оттуда и доносилась музыка. На мокрой лужайке стояла старенькая лейка. Мамина любимая, много раз чиненая. Желтый кибер-уборщик копошился на веранде. Пестрый пожилой кот с достоинством дремал в развилке ствола абрикосового дерева. Все было как всегда, однако Всеслав знал, что мамы здесь нет. Нарастали, силились печаль и страх.
Он попятился, на цыпочках обошел дом. И почти столкнулся с рыжим псом. Тот сидел, прижавшись к стене, дрожа всем телом. И опять мучение и безмерный укор из его глаз влились во Всеслава, нож мясорубки подхватил сердце и безжалостно размял его. Прощения не было, быть не могло.
Почти теряя сознание, Всеслав прижал медвежонка, оторвал тяжелые, непослушные ноги от дорожки, медленно, ужасно медленно начал удаляться прочь.
[1] См. «Приложения» (Сяо Жень)
[2] Разумеется, Всеслав Лунин не мог мысленно произнести этой тирады. Она заимствована у Б.Н. Стругацкого. См. БВИ, А. и Б. Стругацкие. Комментарии к пройденному. (GPI:\\S15-Literature-Нistorical\S\Strugacky\89\ p111). Я допустила анахронизм намеренно, чтобы подчеркнуть — мой дед прошел и через такое видение имперского общества. (Сяо Жень)
[3]Краткая биография Цаохи Дзи. Цаохи Дзи, Конспект лекций по обществоведению с точки зрения общей теории систем, Хадайзо, типогр. №414\12, 9491 г.
[4] Естественно, с точки зрения философа, живущего на Земле и в 22 веке, постановка подобных вопросов покажется наивной и грубой, но не забывайте что на Саракше это сделано впервые, притом простым учителем! (Сяо Жень)
[5] Потрясающе! Для саракшианца это беспримерно. Бесконечность «вглубь» — еще куда ни шло, но бесконечность «вширь» — уверенный шаг в сторону гипотезы о множественности миров и существовании космоса. Для человека, что жил в обществе, никогда не видевшем солнца, луны и звезд — потрясающе!. (Сяо Жень)
[6]У нас на Земле есть старинный и незаслуженно забытый ныне рассказ англичанина Стивенсона, повествующий как в одном человеке соседствуют жестокий, необузданный мистер Хайд и талантливый ученый доктор Джекил.( Сяо Жень)
[7] Забавно, что в одно время в Островной Федерации происходил своеобразный Ренессанс древнейших вероучений, бытовавших до возникновения «Дзагого».
Некоторые политические партии брали на вооружение лозунг «обращения к наследию предков», «возврата к корням и истокам». Медики же ядовито намекали, что эти политические партии Империи с их «возрожденными» культами древнейших демонов четвертого мира, со сверхэмоциональными истеричными речами вождей, вызывающими гипнотический психоз у толп, опираются именно на «правополушарников».
[8] Впоследствии нейрофизиологи Островной империи даже предполагали, что излучатели «башен ПБЗ» в Государстве Неизвестных Отцов, воздействовали, по-видимому, именно на правое полушарие тамошних аборигенов. (Сяо Жень)
