Темой выпускной работы Всеслав избрал «Прогноз возможных типологических соответствий между инопланетными индустриальными цивилизациями и цивилизацией Земли ХХ века»[3].
В сентябре 2142 г. последовал переезд Ольги и Всеслава Луниных в Новосибирск. Это было связано с решением В. Лунина поступать на исторический факультет Новосибирского академического комплекса. Выбор был не случаен, поскольку именно в новосибирском Академгородке тогда работали такие корифеи параллельной и компаративистской истории, как Ли Сянь-ю, Пак Чэ, Соломон Цукерман и Жанна л'Оссэ.
Вступительные экзамены были сданы только на отличные оценки.
В 2143-2148 гг. В. Лунин — студент исторического факультета НАК.
Отзывы преподавателей об успехах В. Лунина в учебе — самые положительные (см. приложение №7).
Он получал во время сессий только высший балл (за все время обучения — единственное «хорошо» — по основам общей лингвистики; (см. приложение №4.) Участвовал в раскопках укреплений Линии Мажино во Франции (2143 г.), подземной крепости «Раменки-3» и чешского форта в Судетах (2144 г.). Участник многочисленных студенческих конференций и семинаров. Научным руководителем В. Лунина стал Джулио Балачини, ученик Жанны Оссэ и сотрудник ее лаборатории.
Всеслав с первого курса вплотную занялся проблемами системного подхода в компаративистской истории. Из близких его интересам внеземных цивилизаций, находящихся на индустриальной стадии развития тогда были известны лишь миры Надежды и Гиганды. Но получить оттуда надлежащего материала не представлялось возможным.
Планета Надежда с самого момента обнаружения в 2145 г. была строго закрытой для посещения. Более того, даже информация о ней до 2164 г. оставалась недоступной для широких масс любопытствующих непрофессионалов, пока не было выяснено, «что за свое последнее столетие обитатели Надежды потеряли контроль над развитием технологии и практически необратимо нарушили экологическое равновесие. Природа была уничтожена. Отходы промышленности, отходы безумных и отчаянных экспериментов в попытках исправить положение загадили планету до такой степени, что местное человечество, пораженное целым комплексом генетических заболеваний, обречено было на полное одичание и неизбежное вымирание.
Генные структуры взбесились на Надежде. Собственно … до сих пор никто у нас так и не понял механику этого бешенства. Во всяком случае, модель этого процесса до сих пор не удалось воспроизвести ни одному нашему биологу. Бешенство генных структур. Внешне это выглядело как стремительное, нелинейное по времени ускорение темпов развития всякого мало-мальски сложного организма. Если говорить о человеке, то до двенадцати лет он развивался в общем нормально, а затем начинал стремительно взрослеть и еще более стремительно стареть. В шестнадцать лет он выглядел тридцатипятилетним, а в девятнадцать, как правило, умирал от старости. Разумеется, такая цивилизация не имела никакой исторической перспективы»[4].
История же Гиганды же рассматривается многими учеными как своего рода шарж на прошлое Земли. То, что в биографии земного человечества следует рассматривать как значительные, но все же локальные эпизоды, на Гиганде приобретало утрированно всепланетные формы. Имперские традиции на этой планете традиционно увязывались со стремлением к глобальному, мировому господству. Конфликты между представителями различных этнических и религиозных групп только в исключительных случаях не выливались в чудовищный геноцид. Монархии Гиганды практически всегда становились деспотиями, а республики — отвратительнейшей охлократией. Революции совершенно незаметно трансформировались в невообразимо мракобесную реакцию. Преклонение перед ценностью человеческой личности, исповедующей те же религиозные, моральные и идеологические принципы, преспокойно совмещалось с категорическим непризнанием людьми и хладнокровным истреблением тех, кто эти принципы не исповедовал. Религиозные войны, выливавшиеся в подобия наших крестовых походов, перекатывались с континента на континент. До сих пор нигде во Вселенной не обнаружено ничего подобного маниакальному стремлению гигандцев воплощать в жизнь заведомо обреченные на провал утопии, что уживается со скептическим отношением к вполне реальным социальным проектам. При всем том (а быть может, именно благодаря тому?) общества планеты представляли собою поразительно гибкие и открытые социальные системы, всегда нацеленные на поливариантное развитие.
Понятно, что в условиях, во-первых, нехватки фактического материала, и, во-вторых, его нетипичности, Всеславу пришлось заняться построением гипотетических моделей. В 2146 г. он опубликовал первую статью, в которой предсказал возможные формы развития военных конфликтов на Гиганде[5].
С 2147 г. В. Лунин активно искал подтверждений об обнаружении планеты с индустриальной цивилизацией, соответствующей уровню земного ХХ века. Скорее всего, до него дошло сообщение об экспедиции С. бен Хаули и смутные намеки на последующие действия, предпринятые по отношению к Саракшу.
Начиная с марта 2148 г. из секции «Саракш» пятого отделения Комитета Галактической безопасности на личный вычислитель В. Лунина начинают приходить сведения, которые наше отделение сочло целесообразным рассекретить. Всему, что транслировалось, был придан вид заурядных рассылочных ответов на запросы, сделанные В. Луниным в БВИ. Судя по всему, Всеслав не заподозрил источника информации, равно как её целевого характера.
Думается, вследствие нашего информационного толчка в 2148 г. В. Луниным были опубликованы статьи:
1.»Принципы компаративизма при теоретическом изучении внеземных цивилизаций индустриального уровня».
2.»Общее и особенное в структурах вторичной буржуазной формации Земли и возможных аналогичных внеземных формаций»
3.»Какими могут быть цивилизации Саракша?» [6].
У сокурсников, в отличие от преподавателей, сложилось сдержанное отношение к Всеславу. Свободного от учебы времени у него почти не оставалось. Обычные студенческие развлекательные «междусобойчики» совершенно не привлекали В.
У сокурсников, в отличие от преподавателей, сложилось сдержанное отношение к Всеславу. Свободного от учебы времени у него почти не оставалось. Обычные студенческие развлекательные «междусобойчики» совершенно не привлекали В. Лунина, отчего девушки за глаза звали его «книжным червем». Этому немало способствовало своеобразное, возможно, несколько академичное чувство юмора Всеслава.
Увлечение В. Лунина квазифотографией «под старину» не только сохранилось в студенческие годы, но и было подкреплено изготовлением подобия кинофильмов ХХ века, как черно-белых, так и цветных. Один из таких фильмов («Свинотавр») даже получил поощрительную премию на фестивале «Nostalgie-47» в Генуе.
В 2148 г. В. Лунин окончил НАК. Создается впечатление, что ему очень хотелось продолжить работу в лаборатории Ж. л'Оссэ, однако, по неизвестным причинам Дж. Балачини не предложил кандидатуру своего подопечного, хотя и ни в коей мере не отводил ее.
Всеслав получил рекомендацию на должность Учителя в одной из новосибирских школ, но работал там лишь полтора месяца. В середине октября 2148 г. он получил извещение из только что открытого Института экспериментальной истории об организации стажировок для выпускников факультетов основной, параллельной и компаративистской истории[7]. Стажировка, конечно, никак не могла рассматриваться как нечто принудительно-обязательное, вроде воинской повинности в столь любимом В. Луниным ХХ веке, но он, кажется, расценил приглашение именно как повестку из военного комиссариата. И тут же принял к исполнению.
