* * *
Не подозревая о том, что только что нажил себе смертельного недруга, Фриолар забрал оплаченные заказы у Краузера, у мастеровитого гнома, аккуратно упаковал их, сложил в арендованную тачку, посмотрел на уходящее в закат солнце, и поспешил вглубь Леса. Меряя тропинку до заветной поляночки, господин алхимик размышлял над тем, что поведала ему старушка-горожанка. Конечно, не следовало принимать ее слова на веру. В конце концов, возраст явно отрицательно сказался на ее умственных способностях. Но будем логичны. Мэтр Виг еще старше. Рассуждает еще более путано. Но всё-таки иногда, согласно теории невероятности, бывает прав. Ладно. Поживём, как говорится, увидим.
Сзади раздался шорох. В любое другое время Фриолар и внимания бы на него не обратил. Но сегодня… К тому же, солнце почти зашло.
Фриолар приостановился, осмотрелся по сторонам. Лес как лес. Деревья, деревья и еще раз деревья. Кое-где качаются ветки; должно быть, или птица взлетела, или случайным сквознячком потянуло… В сгущающихся сумерках не видно. Пожав плечами, Фриолар прибавил шагу.
Нужной полянки Фриолар достиг уже в темноте. Прислонив тачку к дереву так, чтобы завтра ее смог найти работник, достал из кармана деревянную свистульку, высвистал условный сигнал. Медведь явился почти тотчас же, судя по довольной, перепачканной сладким морде, он где-то поблизости откушивал медовых сот. Водрузив на огромного зверя свёртки, Фриолар уселся сам, вцепился в густую (между прочим, довольно неприятно пахнущую) шерсть, и скомандовал поворачивать к Башне. Хоть и старался господин алхимик сохранять невозмутимость, хоть и вёл себя так, будто «рысак» его полностью устраивает в качестве ездового животного, — в душе Фриолар развлекался, как пятилетний мальчишка, которого родители впервые повели в цирк. Он едет верхом на настоящем медведе! Гип-гип — ура!
Всё-таки мэтр Виг молодец. Одно дело — выдрессировать одного конкретного мишку, чтобы позволил на себе ездить. Трудно, достойно настоящего мастера, не всем подобный талант дан. А убедить живность целого Леса, — да еще какого! — в том, что волшебник, его нужды и вольнонаёмные кадры являются неотъемлемой частью лесного существования… Это ль не признак высокой магической квалификации?
* * *
Появление медведя спутало все героические планы младшего капрала службы охраны правопорядка Флосвилля. Некоторое время Шарль бежал за медведем и подозреваемым — уже не столь заботясь сохранять инкогнито; но быстро понял, что хорошо замагиченный медведь действительно может на скаку обогнать среднестатистическую лошадь.
Шарль остановился. С трудом выровнял дыхание. Ну, ладно. Далеко не уйдет. Действительно, лучше добраться до Башни не спеша, с достоинством… Благо, дорога уже известна. И тропинка отчётливо видна — вон, луна как светит… Со дня на день полнолуние; луна сияет неровным золотым шаром, и видно всё, как на ладони…
Чувство неуверенности и сомнения в принятом решении посетило Шарля далёко не сразу. Только после того, как услышал младший капрал волчий вой, и только после того, как понял господин полицейский, что волков много, и все они — приближаются…
* * *
Многому учат в современной школе.
Арифметике, каллиграфии, истории, географии, риторике, изящной словесности, наблюдательности, доказательности… Говорят, в пансионах для благородных девиц в Ллойярде и Иберре появилась новая мода: юных дворяночек учат самостоятельно готовить обед и штопать чулки — дамы из благородных семейств, разоренных ушлыми банкирами Пелаверино, сами хлебнувшие чудес внезапного лишения надежд, такие занятия очень рекомендуют.
С тяжким вздохом Шарль был вынужден признать, что сейчас ему больше всего подошли бы уроки смирения, пропагандируемые христианскими орденами. Как-то трудно слушать за своей спиной хихиканье, как-то тяжело принимать поучения о том, что нельзя бросаться в подбирающихся волков пирожками — дескать, от этого у них только аппетит разыгрался… И неприятно молчать: знать, что обязан помирающему от нездорового юмора Стопику своим спасением, и молчать, не произнося ни слова в оправдание. Оправдываться младшему капралу Шарлю было нечем.
Пожаловавшись на горькую свою судьбу господину Смиту, который решил задержаться после ярмарки по каким-то своим купеческим делам и который с большим состраданием и участием выслушал повесть о пятидесяти злых чудовищах, едва не сожравших Шарля в Лесу, — младший капрал твёрдо решил, что совершенная глупость была последняя в его жизни. И теперь-то он уж точно всем покажет.
Ровно в девять вечера Шарль занял стратегическую позицию в тени каменной скульптуры на городской площади. Отсюда хорошо просматривалась запертая палатка ювелира, гномьи фургончики, приготовившиеся в понедельник с утречка отправиться восвояси, двери гостиницы и все четыре улицы Флосвилля. Если луна окажется яркой — что вряд ли, слишком много туч скопилось на небе, — при желании можно было увидеть даже птичью ферму на окраине.
Одиночество Шарля немного разнообразила маленькая кошечка (серая), подлезшая под руку; потом на край фонтана села серая птица и накаркала за что-то на младшего капрала; потом мимо, сторожась и оглядываясь, пробрела группа выпивох… От нечего делать младший капрал принялся гадать, на что похожа скульптурная композиция у городского фонтана: фантазия настроенного на ловлю воров полицейского выдавала один кошмарных образ за другим. И низкорослый тролль чудился Шарлю в каменной глыбе, и ташун, излеченный от излишней водянистости, и дракон, внезапно потерявший крылья и сильно уменьшивший длину шеи. И только ближе к полуночи, когда маленький провинциальный городок добропорядочно и скучно погрузился в сон, терпение жаждущего подвигов полицейского было вознаграждено. На тёмно-сером фоне стены какого-то дома мелькнула светло-серая тень человекообразной фигуры.
Шарль отбросил в сторону кошечку, пригнувшись, попытался подобраться поближе к таинственной тени. Тень вполне уверенно перемещалась в сторону палатки ювелира. Тишину нарушил скрип, какое-то невнятное шарканье, подозрительное пыхтение…
— А ну, стой! — заорал во весь голос Шарль, выпрыгивая из своего укрытия.
Фигура, не говоря ни слова, рванула прочь.
Погоня! Как много в этом слове для настоящего сыщика, преследующего настоящего вора! Как много эмоций и содержания сливаются в быстрый топот сапог по мостовой, в резкие прыжки вправо-влево-вверх; какой душевный подъем испытывают те, кому довелось скакать с крыши на крышу, с дерева — на соседнее, из одной лужи в другую, падать в заботливо подставленную копну сена и уворачиваться от чьих-то настигающих лап!
А какие чувства переживаешь, когда искомое оказывается от тебя в двух шагах! О! Этот пыл настоящей мужской (Шарль очень надеялся, что мужской; рассказы о том, что его угораздило подраться с девчонкой, младший капрал бы не пережил) драки! Эти трескающиеся после первого же удара оглобли… Эти кусты, которые царапают служителя Закона, когда он прорывается сквозь них к шее преступного элемента… Эти удары… вот демон, больно же!
Да, такое не передать словами.
Надо пережить этот раж, азарт, упоение погоней самому.
Как имел возможность убедиться Шарль, крайне полезно также перед тем, как погрузиться в экстаз погони, неплохо бы выяснить обстановку, где будет проводиться поисково-сыщицкий забег. Потому как крайне неприятно в разгар схватки с преступностью обнаружить тёмно-серые фигуры, передвигающиеся на четырёх лапах, которые с глухим рычанием набрасываются на служители закона, не производя обязательного предупредительного оклика… И добычу неприятно отпускать, и самому на дереве спасаться — второй раз за два дня, — тоже не хочется…
