Хвала богам, сложения Стопик был не крепкого; в отличие от Иво, с трудом протискивающегося в дверной проём, или того же магова Фриолара, второй из флосвилльских капралов ростом был чуть выше гнома и хрупок в кости.
Единственной крупной частью тела (поймите правильно: видимой частью) был нос, подвижный и ноздрястый.
— Смотри-ка, живой вернулся! — вскричал Стопик. — Я уж и не ждал! Мы с Жилем поспорили, кто тебя съест — рысь или медведь. А ты, гляди-ка, живой!
Шарль что-то промямлил. На самом деле ему до смерти хотелось узнать размер ставок, но спрашивать прямо младший капрал стеснялся.
— Я что пришёл, тебе Иво передать велел, что тобой доволен, молодец, справился, а завтра можешь взять выходной. Днём мы с ним вдвоём по ярмарке походим.
Шарль согласно кивнул. Потом спохватился:
— Как это — вдвоем? А Жиль?
Стопик хмыкнул, как-то подозрительно зыркнул на Смита, уклончиво объяснил, что Жиль нездоров, попрощался, развернулся на каблуках и отправился раскланиваться с госпожой Тоньей и ее супругом.
Смит нетерпеливо переспросил, что ж хотел сказать Шарль, когда их прервали.
Шарль наклонил голову и тихим голосом произнёс:
— Я так думаю, что мага больше нет. Убил его этот, — и кивком головы указал на степенно дегустирующего яблочный пирог подозреваемого. — Прямо там, в Башне, убил, а закопал где-нибудь в огороде или в лесу… Поди, найди теперь тело.
— Да уж… — задумчиво пробормотал Смит. — Живёт себе старичок на отшибе, в лесной глуши, в городе появляется редко. Если кого-то убивать, то именно так… Идеальное преступление.
И оба, и купец, и полицейский, внимательно посмотрели на Фриолара.
* * *
Ярмаркой развесёлые жители Флосвилля называли полдюжины палаток да тройку фургончиков, размещенных вокруг фонтана на городской площади. С двух фургончиков бородатые гномы торговали молотками-гвоздями и прочей скобяной надобностью; в одной палатке обосновался ювелир с серебряными да золотыми поделками; еще в одной ссорились дамы, рвясь пощупать рулоны ткани. В остальных торговых точках заключались оптовые сделки с лесом, древесным углём, шкурами, птицей и зерном.
Остальные торговцы обходились лотками, повешенными прямо на шею. Купив с такого переносного прилавка рогалик, пробравшись сквозь стайку ребятишек, жизнерадостно наблюдавших за кукольным представлением, Шарль наскоро перекусил и приступил к Раскрытию Преступления.
Он начал шпионить за Фриоларом.
Вот магов секретарь покупает гусиные перья. Подозрительно? подозрительно. На что, спрашивается, нормальному человеку четыре большие связки длинных гусиных перьев? Подушку набивать? нет, дорогие мои, в подушку такие огромные пёрышки не войдут…
Вот Фриолар передаёт деньги подозрительному купеческому работнику. Выходит из палатки, а в руках ничего нет. Подозрительно? Что за работник? Шарль прочитал вывеску: «Эрих Краузер. Всё, что понадобится вашей конторе». Сообщник? С какой такой «конторой» связан этот умник?
Что-то живо, эмоционально жестикулируя, обсуждает с мэтром Андре. Из рук магова предполагаемого убийцы в руки маньяка-терапевта переходят какие-то скляночки, пузырёчки, свёрточки… Зад у Шарля заныл.
Дольше всего простоял Фриолар у повозки, владелец которой, степенный седой гном в полулунных очочках, торговал самым дорогим, что было на флосвилльской ярмарке — оружием. Шарль изо всех капральских сил подслушивал. Как на грех, злоумышленник соблюдал конспирацию; разговор шёл на ллойярдском. Кажется. Или на гномьем. У Шарля была двойка по иностранным языкам. Зато твёрдая пятерка по наблюдательности: он успел-таки рассмотреть, как Фриолар передаёт гному какой-то свиток. Осталось только узнать, что ж заказал магов секретарь оружейнику.
Осталось только узнать, что ж заказал магов секретарь оружейнику. Может быть, какой-нибудь хитроумный арбалет? Зачем, хотелось бы знать? на кого-то охотиться? Ведь мага он уже того… В лесу зарыл…
В раздумьях Шарль наткнулся на чью-то огромную спину. Пришлось отвлечься от Расследования, чтобы поздороваться с начальством. Господин Иво представил Шарля своей супруге. Госпожа Канна, мягкостью телосложения компенсируя недостаток в росте, всплеснула ручками, кто ж так морит голодом мальчика. Младший капрал был спешно изловлен, отволочён в частный дом своего непосредственного начальника, где проглотил обед из восьми блюд. Супчик с гусиными потрошками, клёцки в грибной подливе, поджаренные до хруста деликатесные «ушки» (Шарль так и не понял, из чего они сделаны), сам гусь, запеченный с яблоками, блинчики с мясной начинкой, фаршированная чем-то картошечка, сырник и яблочный пирог. К пирогу младший капрал осоловел и утратил способность самостоятельно передвигаться, говорить, думать, и даже дышал с перебоями. Хозяева не дали помереть. Душевное им спасибо. Натолкали в карманы пирожков и отпустили на все четыре стороны…
Шарль с трудом добрёл до каменной фантазии, украшающей площадь, присел в ее тени и попытался сфокусировать разбредающиеся глаза. Увы. Внутри капрала было столько нового, что один глаз смотрел в, другой на север.
Очнулся Шарль от какого-то навязчивого звука. Пригляделся. Рядом стояла госпожа Амели, сверкая белоснежными накрахмаленными чепцом и передником, и рассказывала:
— И тут он мне говорит: «Мамаша, мне приснились эти зубы». Я ему: «Блохастый ёж тебе мамаша». А он как обиделся, как заорёт на меня… А мой-то вдруг как замычит!..
— Кто-о… — простонал Шарль.
— Подлец этот. Охренолог который.
— Который вам юбку подрал? — припомнилось Шарлю.
— И энтот пьян, — с удовлетворением заключила госпожа Амели. — Солнце еще не село, луна не взошла — валяется себе, будто ему мёдом намазано… Правильно мне маменька говорила: «Амели, все мужики сволочи. Все пьют» А я ей тогда, дурочка совсем молоденькая была, и говорю: «Мамаша, вы мне женихов не пугайте. Оставьте хоть одного на племя»… Или время? — задумалась Амели. Махнула рукой на точность и продолжила повесть временных лет: — А она мне…
— Уйдите… — захрипел Шарль.
— Вот и она мне говорит: «Изыди, Амели!»… — озвучила старушка былое. Запнулась. Задумалась. — Или она это не мне тогда говорила? Или не она говорила, но мне? Или не говорила, но она — мне? Как ты думаешь? — спросила Амели совета у младшего полицейского чина.
Шарль на четвереньках пополз от навязчивой старушенции прочь. Сначала было трудно, но потом коленки и ладони сработались, переполненный желудок договорился с чувством равновесия и силами гравитации, и скорость младшего капрала увеличилась. Госпожа Амели попыталась догнать, но где уж ей тягаться в скорости с натасканным на ловлю преступников сыщиком!
С разбега Шарль налетел на чьи-то ноги.
— Простите, — раздалось с высоты.
Шарль потёр лоб, сел и хмуро посмотрел на причину своего споткновения. Вот он, подозреваемый… Сам нашёлся!..
А Фриолар тем временем задумчиво и по-алхимически рассеянно шарил по карманам. Потом совершил то, за что его следовало придушить на месте: погладил сидящего на мостовой Шарля по головке (!), запихнул ему что-то в губы и пошёл себе дальше. Младший капрал автоматически разгрыз солоноватый, пахнущий рыбой сухарик.
Младший капрал автоматически разгрыз солоноватый, пахнущий рыбой сухарик. Прожевал. Выплюнул. С ненавистью посмотрел в спину удаляющемуся Фриолару. Тот раскланивался с госпожой Амели, которая воспользовалась случаем и пересказала в свободные уши свою историю о чьих-то там зубах и — ологах. А Шарль понял, что этого конкретного человека он ненавидит.
Расследовать, что этот алхимик натворил, засадить его в тюрьму, связать и скормить ему десяток фунтов кошачьих галет стало для Шарля личным делом чести.
