Граф мигом распорядился позвать дочурку. Дочурка явилась.
— Мда… — протянула мэтресса Далия, обходя девушку по кругу. Элоиза смущенно хихикнула еще раз. — Мда…
Мэтресса придирчиво оценила объект предполагаемого воздействия.
Элоиза Росинант являла собой квинтэссенцию всего, чем славилось это небольшое, но очень уютное и зажиточное графство в полутора дневных переходах от столицы. Элоиза была бела, как свежие сливки, румяна, как ранняя клубника, и столь же изобильна, как кладовые ее отца-графа. У графской дочки были большие карие глаза — почти такие же милые и кроткие, как у пасущихся на обширных зеленых пастбищах черно-белых бурёнок; у нее были пышные соломенные косы — точь-в-точь снопы спелой пшеницы, кулачки ее напоминали крохотные кочанчики капусты, и вообще, она служила наглядной иллюстрацией буйного триумфа сельского хозяйства на отдельно взятых землях Кавладорского королевства.
Одного взгляда (хотя мэтресса Далия, статистической невероятности ради произвела десяток визуальных замеров) было понятно, что Федерико и Синтия Росинант очень заботливые родители: они явно не давали своему дитяте умереть с голоду. С детства они кормили Элоизу пирожками (смотри на подбородок), конфетами и бубликами (смотри на второй подбородок), пончиками и казинаками на меду (см. шею, плавно переходящую в плечи и бюст), потом подошла пора ученичества, когда за каждую прочитанную страничку девочку вознаграждали куском жареной курочки, фаршированными фазанами или еще каким-нибудь плотным перекусом. Судя по тому месту, где, теоретически, должна была располагаться талия, или девочка читала много, или педагоги были чересчур щедрыми на похвалы… К юности у Элоизы образовалась устойчивая привычка постоянно что-то жевать, что и довершило процесс созидания… э-э… весьма выразительных форм, достойных кисти какого-нибудь маэстро-гигантомана.
В остальном, это была весьма приятная девушка, высокого роста, пропорционального сложения, личико милое, приветливое, глазки карие, щеки… ну очень круглые и румяные…
— Хотя бы десять фунтов, — жарко зашептала графиня на ухо Далии. — Умоляю, поймите, — это вопрос жизни и смерти!
— Я, знаете ли, совсем не медик, но уверена — жизни вашей дочери ничто не угрожает, — задумчиво проговорила Далия.
— Через две недели с Элоизой приедет знакомиться один очень перспективный молодой человек. Это такая уважаемая семья, такие связи!..
— Ваша милость, — доверительно сообщила графине последние научные разработки в области социологии мэтресса Далия. — Это же просто какое-то пошлое безграмотное средневековье, рассматривать женщину как сексуальный объект. У вашей дочери — махнула Далия на Элоизу, — прекрасные данные… Ну, — тут же поправила сама себя алхимичка (глубоко в душе она считала себя честным человеком), — по крайней мере, у вашей дочери очень много данных…
Элоиза от такой похвалы зарделась. Казалось, в графской гостиной произошел взрыв фабрики по производству томатной пасты…
— И она обязательно найдет поле для реализации заложенного в ней креативного потенциала…
— Но мы-то хотим, чтобы она была счастлива! — взрыднула графиня Синтия. — Мы вовсе не принуждаем ее выходить замуж, мы просто хотим, чтобы она стала… как все.
— С точки зрения статистики это совершенно антинаучно, — рявкнула Далия, не слишком стараясь соблюдать этикет. — Идентичны только близнецы, да и то — одна пара из трех, но даже близнецы могут различаться аурой, стремлениями, судьбой… Хотя и не всегда различия достоверны… Я хочу сказать, что…
Граф Федерик, до того молчавший, поднял руку, призывая дам к тишине.
— Хорошо. Мы поняли ваши доводы, но, уважаемая мэтресса, поймите — мы хорошо заплатим за ваши труды!
— Да-да! — поддержала мужа графиня, — вознаграждение гарантировано.
Далия фыркнула. Напа, заскучав, обратила свой взор в окно, откуда открывался прекрасный вид на графский парк, крепостную стену и, едва различимо — на темную воду опоясывающего крепость рва.
— А что, — подала голосок гномка, мало обращая внимания на то, что вмешивается в людские разговоры. — Вы всегда так рано мост поднимаете? Обычно в замках мост поднимают перед закатом, а сейчас всего-навсего обеденное время…
Мэтресса Далия нахмурилась и с подозрением посмотрела на графа с супругой. В такие моменты Далия жалела, что не носит очки: сквозь линзы ее взгляд был бы более строгим и непримиримым:
— Уж не являемся мы с тобой, Напа, свидетелями попытки шантажа и морального давления?
— Мы чтим Уголовный Кодекс! — чопорно ответил граф Федерико.
У графини хватило совести покраснеть:
— Нет-нет, что вы… Вы — наша последняя надежда, мэтресса Далия! Умоляю! Помогите!
Далия постучала ноготками по подлокотнику. Граф не выдержал:
— Я заплачу втрое больше, если вы поможете Элоизе избавиться хотя бы от десятка фунтов лишнего веса!
— Папа! — тут же обиделась Элоиза. — У меня нет лишнего веса!
— Конечно, доченька, конечно, всё это твоё, — тут же восстановила мир между супругом и дочерью графиня. — Умоляю, мэтресса Далия…
Алхимичка посмотрела на сердитого и упрямого графа, на готовую пустить слезу графиню, на объемистую Элоизу, на Напу, на котика, который изволил мирно почивать… Подумала…
— Решено.
— Умоляю, мэтресса Далия…
Алхимичка посмотрела на сердитого и упрямого графа, на готовую пустить слезу графиню, на объемистую Элоизу, на Напу, на котика, который изволил мирно почивать… Подумала…
— Решено. Две недели, — Далия внимательно посмотрела в глаза графине, — Минус десять фунтов веса, — алхимичка пришпилила возможные возражения Элоизы легким мановением руки. — И тройная оплата, — в завершении мэтресса протянула руку графу. Тот, вздохнув, пожал ее, закрепляя сделку. — А теперь, чтобы не было ненужных проблем, давайте-ка проведем контрольный замер. Нет ли у вас, случайно, чего-нибудь похожего на весы?
* * *
Наскоро закинув котомку, сумку и дремлющего котика в отведенную гостям замка Росинант комнату, Далия отправилась совершать, как она высказалась, «точечные динамичные топографически-статические измерения степени невероятности выборочных вариант исхода события». Напа на всякий случай подхватила верный зонтик и побежала следом.
Мэтресса Далия споро поднялась на крепостную стену и, прикрыв глаза козырьком, осмотрела окрестности.
— И отчего люди не летают, как птицы? — задумчиво произнесла Далия, после чего заговорщицким шепотом обратилась к Напе. — Ты посмотрела подъемный механизм, как я тебя просила?
— Да.
— И что?
— Ну, конечно, попробовать можно… Только, если мы сбежим, за нами ведь погоню пустят… Боюсь, — печально призналась Напа.
— Я тоже боюсь. Но мы просто обязаны предусмотреть все варианты развития событий! Судя по всему, Синтия с Федерико на таких, как мы, специалистах уже собаку съели — на слово не верят, сразу запирают…
— Вот… сама говоришь, собаку они уже съели. А вдруг кто захочет кошачьего мяса и за моего котика примется? Боюсь, не выдержит он волнений погони… Он голодал долго, у него бока ввалились, лапки слабенькие…
— Так ты что, не побега боишься, а за кота своего чумазого переживаешь?! Ну, Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл, не ожидала я от тебя подобного… подобного ребячества! Подумай, ведь, может быть, речь действительно идет о жизни и смерти! И даже больше того — о репутации! О репутации всей кавладорской алхимической общественности! Ты только представь, — Далия принялась вышагивать вдоль каменных зубцов, развивая свою мысль. — Какая будет сенсация, если Алхимическая Наука — в моем скромном лице — достигнет результата там, где потерпели неудачу и маги, и адепты разных Орденов, и целители… И какой будет позор — и прежде всего мне, если Наука не справится! От открывающихся перспектив просто дух захватывает!
