— Н… д… уу… ага…
* * *
В доме деревенского старосты ложились рано. Дети старшего из сыновей, приехавшие навестить дедушку, бабушку и прочую родню, целый день скакали по огородам, заборам, амбару, и, наконец, умаялись. Сын уехал навестить кума, его жена засиделась за рукоделием, а все остальные уже разошлись по комнатам и начали просмотр цветных, со стереоэффектом, снов.
Спустя некоторое время невестка, вся белая от страха, постучалась в комнату к свекру.
— Там ходит кто-то по двору… Большой, страшный…
Староста взял дубинку, осторожно приотворил дверь, выглянул во двор. Потом, стараясь не шуметь, вернулся, дверь запер и даже заложил засовом.
— Что там? — прошептала трясущаяся невестка. Она в графстве Росинант была человеком новым, вообще-то семья сына старосты жила в Талерине, а сюда приехала ненадолго погостить.
Староста подумал, посмотрел на перепуганную женщину. Прикинул свои шансы на лишнюю рюмку анисовки.
— Медведь это…
— О боже мой! Медведь!.. И часто у вас медведи по дворам шастают?
— Ну, бывает. Пошатается, куру задерет, так разве жалко… Мне бы это… успокоения нервов ради… пятнадцать капель…
Невестка старосте нравилась — женщина работящая, хозяйственная, наливку, опять же, делает собственноручно, а вот то, что в доме, с прибытием семейства сына, стало очень тесно и шумно, — не очень. Чем быстрее уедут — тем лучше. А то, не ровен час, прознает граф, кто дочу его подкармливает, или барышня Элоиза узнает, кто и какие продукты ее папеньке с маменькой из-под полы поставляет, — тут одной тюрьмой не отделаешься. Говорят, барышня Элоиза с голоду уж очень злая становится…
* * *
В поднебесье парил вампир. Легко помахивал крыльями, ярко-красными глазами пронзал пространство, высматривая добычу… Вот крестьянское подворье… Вот какая-то фигура мелькает, едва-едва освещенная трепетным пламенем свечи…
Вампир заложил вираж, чтобы вернуться и рассмотреть все поближе.
Говорят, барышня Элоиза с голоду уж очень злая становится…
* * *
В поднебесье парил вампир. Легко помахивал крыльями, ярко-красными глазами пронзал пространство, высматривая добычу… Вот крестьянское подворье… Вот какая-то фигура мелькает, едва-едва освещенная трепетным пламенем свечи…
Вампир заложил вираж, чтобы вернуться и рассмотреть все поближе.
Облизнулся.
Фигура явно принадлежала представительнице слабой половины рода человеческого. Более того, малокровием дамочка не страдала. Она была именно такой, какой, по мнению вампира, должна быть каждая женщина.
— Привет, — вежливо поздоровался вампир, подбираясь поближе и пытаясь подхватить под локоток свою новую знакомую.
Под локотком что-то неожиданно шевельнулось. И упало бы на землю, если бы у вампиров не было столь отменной реакции.
С некоторым изумлением вампир рассмотрел полуживую курицу.
— Это тебе зачем?
— Отдай, — возмутилась девушка.
— Нет, а всё же? — продолжал вампир. Каким бы ловеласом и знатоком тонких девичьих душ он ни был при жизни, смерть, а потом превращение в вампира отрицательно сказалось на его способности понимать непостижимые повороты женской натуры.
— Я есть хочу! — ответила девица.
Вампир очнулся от размышлений и вернулся, как ему показалось, на более твердую и знакомую почву.
— Я тоже! — начал было вампир прицеливаться к белой — и такой приятно округлой — шее.
В когда-то кротких карих глазах Элоизы Росинант отразились алые искры зрачков вампира, и она коротко, без замаха, саданула приставаке прямо в лоб.
Подобрала курицу и, ворча «Он, видите ли, хочет…», отправилась дальше.
На земле осталось трепыхаться жалкое голодное тело.
* * *
Напа Леоне Фью добросовестно приладила последний камень, провела мастерком, замазывая соединительный шов раствором. Отошла в сторону, придирчиво оценивая свою работу.
— По-моему, замечательно, — без ложной скромности заключила гномка.
Элоиза Росинант хихикнула. Мэтресса Далия вот уже четыре дня твердила ей, что девушке ее возраста подобает быть смелой и решительно заявлять собственное мнение, если оно есть, но Элоиза пока что стеснялась. И была исполнена… в смысле, обладала достаточным количеством намерения стать такой, как ей повелела госпожа алхимик.
Тем временем гномка подошла, подпрыгнула, повисла на рычаге (рычаг был сделан в расчете на Элоизу, и для Напы немного великоват), механизм, украденный с подъемного моста, заскрипел, повернулся, фальшивая стенка подземелья отошла в сторону… Элоиза спешно прибавила к уже собранным продуктам сегодняшнюю добычу, Напа отпустила рычаг, стенка закрылась.
— Просто восхитительно… — Элоиза расплылась в счастливой улыбке. — Напа Леоне, даже не знаю, как тебя благодарить! Если бы не ты, если бы не мэтресса Далия, которой я так признательна за внимание и заботу!.. — девушка не находила слов для выражения обуревавших ее чувств признательности.
Напа хлопнула себя по лбу, вдруг вспомнив об одном обещании:
— Как же я могла забыть! Далия там сидит голодная, давай ей хоть одного голубя зажарим…
— Можешь не трудится, — раздался над Напой приторный медовый голос алхимика-сапиенсолога. — Сегодня я уже разок поужинала. А в последнее время стараюсь следить за своей фигурой.
А в последнее время стараюсь следить за своей фигурой.
— Мэтресса Далия! — затряслась всеми накоплениями бедняжка Элоиза, как будто только что съела в одиночку запретную банку варенья (абрикосового, айвового, апельсинового, барбарисового, виноградного, голубичного, ежевичного, кизилового и далее по алфавиту).
Напа Леоне промолчала, раздавленная чувством вины.
— Мэ… мэтресса Далия, — пролепетала Элоиза. — Простите меня! Я просто не сдержалась, мне вдруг так кушать захотелось, дай, думаю, до деревни пробегусь, спрошу там хоть чего-нибудь…
— Родители, как я понимаю, не знают про этот подземный ход? — Далия задумчиво осмотрела стены, пол, укрепленный потолок, рычаг, фальшивую стенку…
— Нет. То есть да, знают, но ход обвалился еще во время прадедушки, а я потом уж… когда они меня на диету сажать начали, вот… откопала, чтоб иногда выбираться из замка… Летом, оно конечно, можно вплавь через ров, а вот зимой холодно…Мэтресса Далия, умоляю: не говорите ничего родителям! Я исправлюсь, я буду бегать по парку, постараюсь продержаться на диете…
— И что, действительно выдержишь? — полюбопытствовала мэтресса.
Элоиза опустила голову, украшенную растрепавшимися снопами кос, и пробурчала, что будет стараться изо всех сил. Только пусть мэтресса не уезжает, ладно? Она так интересно третирует-интерпретирует проблему равноправия полов и традицию матриархата этнокультурных сообществ Северной Буренавии и Риттландских островов…
Далия повторила Напино упражнение с рычагом, осмотрела запасы «голодающей» Элоизы. Нахмурилась.
— Думаю, что надо всё это отнести на кухню. А то еще испортится.
— Но маменька с папенькой…
Далия проверила — ключ от сейфа графа Федерико всё еще был там, куда мэтресса его положила на сохранение.
— Думаю, что возражений с их стороны не последует.
Покорная графская дочь подхватила в белые рученьки корзины, свертки, короба и бросилась выполнять распоряжение мэтрессы.
— Далия… — тоненько пискнула раздавленная собственной виной Напа Леоне. В ответ алхимичка припечатала неверную помощницу единственным словом:
