— Если честно, то мэтр Лео — человек с добрым сердцем и волшебник с большим будущим. Но при всем при этом он недотепа, каких поискать.
* * *
На столицу опускалась ночь. Мэтр Лео вернулся к себе, в уютную мансарду. Поужинал, с ностальгией вспоминая пирожки своей луазской маменьки и бутерброды радушной гномки. Снял сапоги и мантию, почистил, привел в более-менее приличный вид. Раскрыл сборник заклинаний и принялся зубрить то, что уже завтра может понадобиться в работе.
Следовало признать — прошедший день не повысил магической квалификации мэтра Лео ни на волосок. Надо больше практиковаться. Практиковаться, практиковаться и практиковаться, не растревоживая душу воспоминаниями о каких-то там бутербродах…
«Я слишком застенчив, — решил мэтр Лео. — Потому и не могу добиться успеха — потому, что сам в глубине души не верю в него. Следовательно… Следовательно, надо хоть в чем-то преуспеть, и потом всё остальное тоже наладится. Ты прав, Лео. Так и будем действовать. Как насчет того, чтобы познакомиться с какой-нибудь симпатичной девушкой? Например, та, в библиотеке, такая заботливая, красивая, хозяйственная… Как ее — Труамина? Красивое имя…
Нет, — тут же оборвал приятные грезы господин Сомневающийся. — Надо тренироваться на ком-нибудь попроще… Труамина такая… такая замечательная, зачем ей столь жалкий неудачник, как я?»
И как по заказу в окно мансарды мага заглянула красавица. Миниатюрная, стройная, изящная, она остановилась на подоконнике, дразня молодого мага своей загадочностью и неприступностью.
— Попробуем на этой, — решился Лео. Подошел к красавице поближе и мурлыкнул, включая присущее ему спаниелевое обаяние на полную мощность: — Привет, красотка!
Красотка заинтересованно подняла на мага глаза. О, сколько сдержанной страсти, сколько ожидания было в этих глазах!
— Девушка, а девушка, разрешите с вами познакомиться?!..
В ответ кошка почему-то скривилась, взмахнула хвостом и убежала дальше по крыше.
— Не получилось, — опечалился Лео. И почесался за ухом — громко, как настоящий пес.
* * *
И снова наступило утро.
Гринч пританцовывал у входа в университетскую библиотеку, поджидая, когда тень солнечных часов достигнет девяти, и можно будет впускать всех желающих познакомиться с сокровищами знаний, заключенных в этих стенах. Рудольфус хмуро смотрел то на Гринча, то на сыто облизывающегося на библиотечных ступеньках Роджера, и тоже ждал, когда тень ажурной спицы доползет-таки до девятой цифры. Мэтресса Розанна была столь добра, что пригласила Рудольфуса для пересдачи экзамена к половине одиннадцатого, и Рудольфус был полон решимости успеть повторить к назначенному сроку все четыре учебника, пять справочников и три энциклопедии по изученным темам.
Заслышав приближающиеся шаги, Рудольфус обернулся и вежливо пожелал мэтрессе Далии доброго утра. Гринч же, увидев алхимичку, заметался, вытянулся во фрунт, взял на плечо сначала метлу, которой подметали плиты внутреннего дворика, потом, ради солидности — Роджера, неведомо как заставив кота стоять вертикально вниз головой…
Мэтресса и подпрыгивающая следом Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл поздоровались со студентом и сторожем, и были допущены в святая святых.
— А я?.. — попытался пройти следом Рудольфус, но Гринч преградил ему путь.
— Вот выучитесь, станете таким же умным, как госпожа Далия, тогда вам будет можно. А нынче — ни-ни!
Далия и Напа вошли в читальный зал. Но не успели они толком поздороваться с присутствующими, как стали объектом пристального внимания и пылких речей господина ректора и сопровождавших его лиц: четырех потомственных аристократов из Попечительского Совета, трех проректоров, пяти профессоров Университета, и, в качестве довеска — мэтрессы Долли и госпожи Гиранди, протоколирующих внеочередное заседание ректората.
— А, вот и вы, милочка! Извольте-ка объяснить нам, что вчера здесь происходило?! — разбрызгивая желчную слюну, напустился на Далию мэтр Никант. И как его впустили в ректорское окружение?
— Боюсь, я не понимаю вашего вопроса, мэтр.
— Не понимает! Она не понимает! — плебейски указал на Далию пальцем Никант. — Как будто я не знаю этих ваших штучек, милочка! Что вы здесь вчера устроили? Пожар! Злодеяние! Убийство!
— Я всего-навсего читала, мэтр Никант, — с приличествующей случаю вежливой улыбкой ответила Далия, для надежности придерживая Напу, чтобы та не вмешалась в свойственном ей агрессивном стиле. Что поделать — не любили они друг друга. Ни Никант Напу, ни Напа — Никанта.
— Надеюсь, вы понимаете, что ваше участие в событиях прошедшего дня подрывает репутацию Университета? — спросил лощеный аристократ из Попечительского Совета.
— И понимаете то, что никто не будет держать в штате сотрудников даму, которую чуть было не обвинили в предумышленном убийстве? — вкрадчиво спросил первый проректор.
Далия нахмурилась, припоминая.
— Разве меня кто-то в чем-то обвинял? Что-то не припомню…
— Я! — снова вылез мэтр Никант. — Я обвиняю вас в том, что вы нарочно заварили вчера всю эту кашу, что вы специально подстроили так, чтобы убийство состоялось именно здесь! Вы хотите сорвать конференцию, которую мы, члены кафедры истории, с таким трудом готовили целый год! Вы хотите дискредитировать нас! Вас мало уволить! Вас надо… надо…
— Пожалуйста, помедленнее, мэтр Никант, — хрустальным голоском попросила госпожа Гиранди. — Я записываю вашу речь для протокола и потомков. Так что вы предлагаете сделать с мэтрессой Далией?
— В последнем номере журнала «Застенок» я прочел удивительную статью! — зажглись глазки почтенного историка. — О гуманных способах казни. Я предлагаю провести эксперимент, и выбрать наиболее гуманный способ. А честь быть главной испытуемой предложить мэтрессе Далии — ведь она, как никто другой, любит и ценит экспериментально полученные данные! Кто за это предложение, прошу голосовать!
Мэтр Никант принялся лихорадочно оглядываться и рыскать по сторонам. В ходе беспорядочной беготни историк наткнулся на Напу. Гномка вышла из-за спины мэтрессы, уперла руки в бока, набычилась, яростно засопела и наставила на мэтра Никанта стальную розу, украшавшую ее шлем. В утреннем свете роза сверкнула остро заточенными лепестками.
— А я тут часы ремонтировала, — с угрозой объявила Напа во всеуслышание. — А это, между прочим, не входит в мои служебные обязанности как лаборанта кафедры статистики! И между прочим, у меня есть… есть… — Напа толкнула Далию под коленку, — Скажи им, что у меня есть, а то опять слово из головы вылетело.
— Агорафобия, — подсказала Далия.
— Топор! — исправила Напа.
— Агорафобия, — подсказала Далия.
— Топор! — исправила Напа. — А еще баранья нога!
— Не обращайте внимания, — спохватилась Далия и попыталась задвинуть воинственную лаборантку за свою изящную фигуру. — Вот в таких бессвязных речах и проявляется агорафобический синдром с антиантропофильной компонентой у некоторой части гномов!
Ректор откашлялся:
— Собственно, меня смущает не то, что мэтресса могла как-то участвовать во вчерашних событиях — в конце концов, здесь побывал и профессор Дормиль, и мэтр Антюфус, и мэтр Тинк, и еще тридцать с лишним человек, не считая студентов… Но меня действительно заботит, что в последнее время мэтресса Далия все чаще и чаще становится участницей весьма, весьма двусмысленных историй. В прошлом году — ловля гоблинов в Илюмских горах и какие-то совершенно невозможные социальные опросы в Уинс-тауне. А весной — вы отпрашивались на две недели навестить престарелую родственницу, а потом я вдруг случайно узнаю, что вы занимались какими-то экспериментами с дочерью графа Росинант!
