— Ой, — сморщив носик, Далия ответила с интонации, очень и очень далекими от почтения и служебного этикета: — Та-акого симпатяшку! Высокий, ладный, на морду этак ничего, посмотреть можно. Правда, дуб дубом. Зато отечественным, кавладорским. Клотильда как его увидела, так сразу из платья выпадать стала, Труамина подпрыгивает, чтоб ее заметили, а он стоит себе, пень пнем, так и просится, чтоб ему лекцию приватную прочитали… — и мэтресса, фантазируя, расплылась в простодушной улыбке.
Мэтр Григо пощелкал пальцами перед лицом Далии, привлекая внимание к себе. Мэтресса с усилием сфокусировала взгляд на лице господина начальника.
— Далия, вы хотите сказать, что здесь, в Университете, принц Роскар?
— Ну да. Его к вам король зачем-то послал. Но Рудольфус, который, хоть и отличник — та-акой дурак, хоть троллям его отдавай в качестве тотемного демона — хранителя рода, Роскара поймал и отвел Гринчу зубы бить. Хорошо, что Гринч был пьян, и опыт получился… Слушайте, мэтр Григо, налейте, а? А то чего-то скучно стало… — Далия скривилась, — И зачем вы меня припахали к этим общественным работам?
— Потому, что вы распустились в последнее время — никакого сладу нет, — несколько утратив благочестивый облик Великого Ученого, проворчал мэтр Григо. Он заметался по лаборатории, подхватывая то колбу, то жаровню, то еще десяток реактивов, ожидающих своей очереди. — Это ж нельзя сейчас с огня снимать, надо выпарить до конца… — пробормотал алхимик себе под нос. — Мэтресса! Идите сюда! Вы еще способны рассуждать здраво?
— Обижаете, мэтр. Я способна рассуждать в любом состоянии, — мэтрессе удалось дойти до лабораторного стола почти не пошатываясь, и мэтр Григо ей поверил. — А что тут?
— Я не могу остановить опыт. Смотрите: вот колба, из нее должна выпариться лишняя жидкость. Содержимое превратится в плотную вязкую субстанцию. Внимательно следите вот за этой трубочкой: когда в ней скопится много пара, повернете вентиль, пар выпустите — и тут же вентиль закроете. Осторожно! Ведь это результаты трехлетнего труда на благо Алхимии!..
— Ладно, ладно… Тоже мне, сложность, за коблой присмотреть! Вы ж не предлагаете мне выучить пару формул, которыми разбрасываются наши низкорослые коллеги… Знаете, давно заметила: стоит гному заговорить о формулах, и у людей уши пухнут…
— И прошу вас, мэтресса, выпейте кофе!
— И выпью! Если настаиваете… Только не надо на меня так смотреть, — жалостливо проговорила Далия.
— Мне от ваших взглядов себе диагноз поставить хочется… Лучше освободите от дурацких общественных работ, а?
— Труды на общественное благо, мэтресса, развивают характер.
— Ну освободите… Я же тихая, мирная, законопослушная… Тружусь, как гном, не жалея сил, на благо Алхимии и Кавладора! Напу воспитываю, сапиенсологию двигаю, труды пишу и даже накачиваю мускулатуру. Честно-честно. Жевательную. И вообще, что вы будете делать, когда мой характер разовьется еще больше?
За время этого нехитрого разговора мэтр Григо щипцами убрал из жаровни уголья, чтобы алхимические сосуды и их таинственное содержимое не перегрелись; достал еще одну, маленькую спиртовку, поставил на пламя колбу с чистой водой, насыпал молотый кофе.
— Вот, кофе сейчас будет готов. Чашки должны быть где-то здесь, их в прошлом году Розанна сама вымыла. Не обожгитесь, мэтресса, — заботливо предупредил ректор. — И какого демона вам сверкнуло податься в алхимики? — проворчал мэтр Григо, уже с порога.
— Я читать люблю, — созналась Далия.
— Я тоже, — понимающе покачал головой мэтр Григо. И ушел, еще раз попросив внимательно наблюдать за алхимическим процессом.
Оставшись в одиночестве, мэтресса Далия грустно вздохнула, присела на высокий табурет, задумчиво уставилась на ровный строй пробирок, колб, трубок, банок и прочего оборудования. На одном нагревательном приборе медленно бурлила темная кофейная жидкость, на соседнем — таинственная субстанция выдавливала из себя молочно-белые струйки пара. Далия добросовестно открыла вентиль. Выпустила воздух — оказавшийся чрезвычайно едким, поморщилась, отшатнулась, сбегала к двери продышаться…
Хорошо сейчас мэтру Григо, — подумалось Далии. — Должно быть, уже знакомится с принцем, отбивает его высочество у библиотечных кумушек, вручает экземпляр своей последней монографии, а самое главное — делает это где-нибудь на свежем воздухе. Кажется, принц порывался сбежать и вполне мог вырваться из плотного, но чахлого студенческого окружения и добраться, скажем, до площадки с солнечными часами… Короче, начальству, как всегда, достается самое приятное, а его сотрудникам приходится сидеть в душной лаборатории и нюхать результаты алхимических реакций…
Скажем сразу — Далия была не права. Особенно в том, что адресовала мэтру Григо высокую скорость передвижения по окрестностям Университета. Почтенный доктор классической алхимии действительно взял резвый старт, но, добежав до ботанической аллейки с суккулентами затормозил, звонко хлопнул себя по лбу, спохватился, что выбежал из лаборатории в чем был — то есть в мантии, местами прожженной и хаотично заляпанной, и бросился назад, приводить внешность в порядок.
Пока мэтр Григо стремительно — в меру сил и возраста — приближался к лаборатории, мэтресса Далия заскучала, окинула взглядом лабораторию в поисках, чем бы заняться. И увидела лягушку.
Металлическое украшение, выполненное с цинской тщательностью и некоторой нарочитостью деталей — в частности, обращали на себя внимание густые мохнатые брови амфибии и длинные усы, которыми можно было смело пользоваться вместо поводьев — грозно посмотрело на Далию и плюнуло в нее яшмовый шарик.
Хотя, может, всё было совсем иначе, в конце концов, за тридцать предшествующих лет механическая игрушка ни разу не была замечена в каких-то магических происшествиях, а Далия, как сама призналась несколькими минутами ранее, надышалась паров крепчайшего алхимического самогона, которого мэтресса Розанна настаивала на секретных травах Восточного Шумерета, — но факт остается фактом. Яшмовый кругляш выпал из пасти лягушки и полетел прямиком на стол, вызвав сотрясение штатива с пробирками.
Яшмовый кругляш выпал из пасти лягушки и полетел прямиком на стол, вызвав сотрясение штатива с пробирками. Далия, естественно, захотела спасти другие трубы, сосуды и реторты, особенно почти готовый кофе и опыт мэтра Григо, стоявшие на огне — кто их, этих лягв цинских знает, может, сейчас дождь из шариков пойдет? — подхватила за горлышко колбочку, отошла от стола на два шага, присматриваясь, куда бы сосуд поставить…
Потом почувствовала некоторое неудобство. Затормозила. Внезапно заметила, что схватила колбу не с кофе, держит ее незащищенными руками, и вообще, оказывается, Вселенная горазда на плохие шутки, и горячие колбы выглядят точно так же, как и холодные, и со всего размаху кинула предательский сосуд подальше. Прямиком в стену.
А дальше, согласно закону статистической невероятности, одновременно произошли те вещи, которые просто не имели права происходить: мэтр Григо открыл дверь и увидел, как Далия бьет его драгоценные колбочки (алхимик в ужасе закричал); Далия поняла что собственноручно, пардон за каламбур, обеспечила себе ожог и неприятности (и тоже закричала), густое прозрачное месиво, попавшее на свежий воздух, зашипело, вступая с кислородом в активную алхимическую реакцию (молча); Далия наступила на весело катящийся по полу жабский кругляш, въехала в стол с реактивами, пробирки и банки покачнулись и бодро попадали — на то же место, куда уже упала злосчастная колба с григовым опытом…
