— Что произошло? — Он налил мне чаю из котелка. По хижине поплыл аромат трав. Честно говоря, я бы сейчас от чего покрепче не отказалась… Таврус ухмыльнулся в бороду и достал из-под стола бутыль:
— Будешь?
— Полковник! — расчувствовалось мое командирство. — Да ты ясновидящий! Откуда?..
— Спиртус наезжал, приволок. — Он бухнул основательную порцию коньяка (я это пойло за километр учую…) в мой чай.
— Сам принес, сам же половину и выхлестал… Держи.
— Спасибо… — Я сделала большой глоток и закашлялась. — Кхе!.. отвыкла…
— Рассказывай. — Варвар приложился к бутылке и выжидательно посмотрел на меня.
— Ну, что тебе сказать?.. Всё как в прошлый раз: совершенно неожиданно! Сначала этот волосатый расхититель социалистической собственности… — Я подробно описала все события достопамятной ночи, включая мой сон, страшилу под балконом, посещение музея и, как следствие, мое появление здесь. — В общем, такие пироги. Арес, я так понимаю, не при делах? Вы ведь не…
— Нет, — подтвердил он. — Мы его ни о чем не просили… Ведь в государстве всё тихо. Войн нет. Зачем?..
— Тем более странно. — Я отпила глоточек. — Единственное, что тут можно сказать, — да, войны нет. Но это — пока.
Таврус неожиданно стукнул пудовым кулаком по столешнице, чуть не прибив мирно дрыхнущего Мыша.
— Ты полегче!.. — Крыс, сонно моргая, покрутил когтем у виска и перелез ко мне на колени. — Психопат…
— Будь прокляты эти Подземелья! — рычал кочевник. — Они никогда не оставят нас в покое!.. Нужно сообщить Его Величеству…
— С ума спрыгнул?! — Я чуть было не уронила кружку. — Это после того, как я у царя из-под носа государственного преступника умыкнула?! Заложишь с потрохами!
— Про тебя я им не скажу.
— Вот спасибо! А то они сами не догадаются!..
— Но ведь нужно же что-то делать! — развел руками бородач. — Ты сама знаешь, с Подземельями шутки плохи.
— Да я в курсе, полковник… Но Ригана я им не отдам!
— Знай, это любовь… — пропел крыс.
— А ты помолчи, — шикнула моя светлость. — Много ты понимаешь… Давай так, Таврус, подождем, пока человек в себя придет. Между прочим, он лучше знает, что задумал его папашка…
— Здраво, — согласился кочевник, задумчиво поглаживая бороду. — Хорошо, Стася, убедила… Но кое-какие меры принять стоит!
— В смысле?
— Снова собрать отряд воедино. После того как Южные Пещеры рухнули, Деймер… — он посмотрел на лежащего без движения рыцаря, — …исчез, а ты ушла, все как-то незаметно отдалились друг от друга. Половина воинов вернулась в степи, кто-то остался в Гринморе служить в царской охране, кто-то повесил топор на стену и с головой ушел в мирную жизнь. Спиртус, например, перекупил у Хамлоса харчевню «Толстый кабан», растолстел и совсем зазнался…
— Представляю, — фыркнул длиннохвостый, — что у парня за радость: ешь, пей, и всё — на халяву!.. И как он, не разорился еще?..
— Харчевня пользуется спросом, — пожал плечами Таврус. — Когда Спиртус был у меня в последний раз, говорил, что подумывает о расширении предприятия.
— Бизнесмен, блин!.. — расхохоталась я. — Черт возьми, только сейчас поняла, как я по всем вам соскучилась! По тебе, по Спирту, по ребятам… Мне без вас так плохо было, ты себе представить не можешь!
— Могу, — по-отечески улыбнулся полковник.
— Нам тоже…
Мы помолчали, глядя на огонь.
— Мы тогда весь дворец перевернули, — сказал варвар, — тебя искали. Столица на голове стояла…
— Ну конечно, — обронил Мыш, — национальная гордость, сама Бешеная — и на тебе! Как пивом смыло!..
Я улыбнулась:
— Похоже, теперь я национальный позор!.. Угон повозки, нанесение телесных повреждений, ограбление, освобождение особо опасного преступника…
— Брось! — пренебрежительно сказал хвостатый, снова перелезая на стол. — Подумаешь! В первый раз, что ли?..
— Ну, да… — Я зевнула. — Таврус, будь другом, кинь мне на пол какую-нибудь дерюжку. Глаза закрываются… как говорила Скарлетт О'Хара, подумаем об этом завтра…
Проснулась я глубокой ночью. Зевнула, перевернулась на другой бок — и поняла, что больше не засну. В принципе, неудивительно, если учесть, что сон сморил меня средь бела дня… В хижине было тихо. Откуда-то из-за двери доносился сочный храп Тавруса. Ой, как неудобно! Выгнали бедного полковника на улицу… Стыд и срам. Я обернулась одеялом, как римский патриций, и встала с соломенного тюфяка на полу. За окошком было темно. На столе, обняв правой лапой кусок хлеба, посапывал Мышель. Со стороны кровати доносилось тяжелое дыхание спящего рыцаря. Я взяла табуретку и села рядом. Он уже меньше походил на мертвого… Таврус сказал, что ничего смертельного. Будем надеяться…
— Бедный ты мой, — прошептала я, осторожно погладив его по щеке. — За что они тебя так?.. Сволочи…
Черные ресницы Ригана дрогнули. Он пошевелился и, скрипнув зубами от боли, медленно открыл глаза. Зеленые-зеленые, такие знакомые кошачьи глаза. Блин, как же я его люблю!..
— Привет, — сказала я. Рыцарь моргнул.
— Меня… отправили в рай, как великомученика?.. — криво улыбнулся он. — Странно…
— В лоб дам! — нежно сказало мое командирство, беря его за руку. — Рай тебе не светит, а этажом ниже — рановато…
— Я… не умер?
— С какого перепугу?! Выглядишь, конечно, как Франкенштейн недоштопанный, но полковник сказал, что выживешь. Он и не таких видел, так что верить ему можно.