Бегущий по лабиринту

Бегущий по лабиринту

Автор: Джеймс Дашнер

Жанр: Фантастика

Год: 2013 год

Джеймс Дашнер. Бегущий по лабиринту

Бегущий по лабиринту — 1

Представьте себе ровное, как стол место, вымощенное камнем. Вокруг него высоченные стены. За стенами — Лабиринт. В Лабиринте живут жуткие существа — гриверы. А в центре, на том самом ровном столе — в Приюте — уже два года живут пять десятков мальчишек. Они не помнят, кто они, они не знают, почему оказались в Приюте, они знают лишь, что им надо отсюда вырваться. В отличие от «Повелителя мух» Голдинга, мальчишки здесь не передрались и не поубивали друг друга. Они образовали коммуну, где от каждого по способностям, и пытаются найти выход из Лабиринта. К сожалению, пока безуспешно. Бал правят гриверы и кушают мальчиков за милую душу. И вот в Приюте появляется сначала таинственный паренек Томас, а вслед за ним еще более таинственная девушка невероятной красоты…

Вырвутся или нет они из Лабиринта? Какой ценой? И за каким вообще чертом их туда засунули?

От переводчика: Это было непросто. Мальчишки, живущие в Лабиринте, разговаривают, обильно уснащая свою речь сленговыми словечками, значения которых они зачастую и сами не понимают. Автор, Дж. Дашнер, попросту изобрёл эти слова. Например, слово «шенк». Его нет в английском языке, вернее, есть в американском уличном жаргоне, но означает нечто, не имеющее к событиям и реалиям «Лабиринта» никакого отношения. Так по-приятельски, а иногда с сарказмом или издёвкой, называют друг друга обитатели Приюта. Я оставила это слово без перевода и без изменений — уж больно оно ёмкое и звучит хлёстко. То же самое и с «гривером». Сначала я остановилась на варианте «жалун» — потому что эти чудовищные киборги жалят и стонут, словно жалуются; но в этом слове нет того грозного рыка, что имеется в «гривере». Поэтому оно тоже оставлено, как в оригинале. Значение других выдуманных слов будет, я надеюсь, ясно из контекста.

Выражаю свою огромную признательность Эвелине Несимовой (ник Linnea) за великолепную безжалостную редактуру и неоценимую помощь в вычитке и чистке текста. Её, по существу, можно по праву назвать соавтором перевода. Также огромная благодарность Вадиму Кузнецову, одному из создателей fb2 конвертора для OpenOffice. Спасибо, друзья!

Посвящается Линнет. Эта книга была путешествием длиной в три года, и ты никогда не сомневалась.

ГЛАВА 1

Он начал свою новую жизнь, стоя в холодной тьме, дыша спёртым, нечистым воздухом.

Металл заскрежетал о металл, пол внезапно дрогнул под ногами. Он упал навзничь, и, упираясь руками и ногами, передвинулся спиной вперёд. Здесь царил холод, но несмотря на это его лоб покрылся бисеринами пота. Спина ударилась о твёрдую металлическую стену. Он проскользнул вдоль неё и затих в углу. Сжавшись в плотный комок, он надеялся только на одно: что скоро его глаза привыкнут к темноте.

Ещё один рывок — кабина дёрнулась вверх, как старая клеть в шахте.

Надтреснутый лязг блоков и цепей, похожий на тот, что раздавался на старинных заводах, наполнял тёмное внутреннее пространство подъёмника, ударялся о стенки и отражался от них с пронзительным тонким визгом. Ползя вверх, кабина раскачивалась из стороны в сторону. Желудок сжался, от запаха разогретого машинного масла юношу едва не стошнило. Хотелось плакать, но слёз не было. Оставалось только сидеть здесь, в темноте и одиночестве, и ждать.

«Меня зовут Томас».

Это было всё, что он помнил о своей предыдущей жизни.

Он не понимал, как такое возможно. Ведь мозг функционировал безупречно, пытаясь выяснить, куда он попал и насколько тяжело его положение. В голове теснились факты и образы — воспоминания об общем устройстве мира. Он видел снег и деревья, усыпанную листьями дорогу, луну, бросающую бледный свет на травянистый луг, озеро, в котором когда-то плавал, съеденный гамбургер, многолюдную городскую площадь — все спешат по своим насущным делам.

..

Но вот откуда он сам явился, как попал в этот тёмный лифт — он не знал. Как не знал и того, кто его родители. Фамилии своей он тоже не помнил. Перед мысленным взором мелькали лица каких-то людей, но кто они… Он не узнавал их. Лица расплывались, превращаясь в разноцветные танцующие пятна. Похоже, что он вообще ни с кем и никогда не был знаком, ни с одним человеком не разговаривал…

Кабина, покачиваясь, продолжала подниматься. Томаса уже не раздражал непрекращающийся лязг цепей, тянущих клеть вверх. Время тянулось медленно, минуты растягивались в часы, хотя откуда ему было знать — каждая секунда казалась вечностью. Нет. Он же не тупица какой-нибудь. Доверяя своей интуиции, он понимал, что подъём продолжался всего около получаса.

Вот странно: он чувствовал, как его страхи рассеиваются, словно стая комаров при порыве ветра, и уступают место острому любопытству. Ему хотелось узнать, где он и что происходит.

Подъём внезапно прекратился, кабина резко, со скрежетом, остановилась. Неожиданный толчок бросил Томаса из одного угла в другой. Поднявшись на ноги, он сообразил, что кабина раскачивается всё меньше и меньше. Вскоре она совсем замерла. Всё затихло.

Прошла минута. Две. Он бросал лихорадочные взгляды по сторонам, но его окружала непроглядная тьма. Пощупал стены вокруг себя в поисках выхода. Нигде ничего, только холодный металл. Он застонал от досады, эхо усилило звук в гулком воздухе, сделав его похожим на предсмертный стон умирающего. Но вскоре всё снова стихло. Он закричал, зовя на помощь, и забарабанил кулаками в стенки кабины.

Ничего.

Томас попятился обратно в угол, обхватил себя руками и задрожал — страх вернулся. Сердце колотилось с такой скоростью, словно стремилось пробить грудную клетку.

— Эй, кто-нибудь!.. Помогите! — закричал он. Каждое слово, казалось, раздирало глотку в кровь.

Над головой раздался грохот. Он глянул вверх и судорожно втянул в себя воздух. Потолок разрезала прямая полоса света. Она постепенно расширялась. Затем послышался скрежещущий звук раздвигаемых дверей. Створки разъехались под чьим-то нажимом. После долгого пребывания в темноте свет пронзил его глаза острой болью, и он отвернулся, прикрыв лицо рукой.

Наверху послышались голоса. Страх вновь сдавил ему грудь.

— Ты только глянь на этого шенка!

— Сколько ему, а?

— Выглядит как плюк в футболке.

— Сам ты плюк, образина.

— Чувак, ну тут и вонища! Кто-то давно ноги не мыл?

— Надеюсь, тебе понравился путь в один конец, Чайник.

— Про обратный забудь, братан.

Всё услышанное озадачило Томаса до такой степени, что он едва не впал в панику. Голоса, эхом отдающиеся в кабине, звучали непривычно, некоторых слов он не понимал, словно говорили на чужом языке, хотя остальные были ему знакомы. Он поднял сощуренные глаза навстречу свету и звукам. Поначалу всё, что он мог видеть, были расплывчатые тени, но вскоре стали различимы очертания фигур — над отверстием в потолке наклонились какие-то люди, они заглядывали вниз, в кабину, тыча в Томаса пальцами.

Наконец, зрение, словно линза камеры, сфокусировалось, и лица обрели чёткость. Это были мальчишки — кто помладше, кто постарше. Томас не знал, чего он, собственно, ожидал, но увиденное привело его в замешательство. Все они были лишь детьми, вернее, подростками. Страх его немного улёгся, но сердце продолжало бешено колотиться.

Сверху спустилась верёвка с большой петлёй на конце. Томас поколебался, но потом ступил в петлю правой ногой, плотно обхватил верёвку, и её тут же дёрнули вверх. К нему протянулись руки, множество рук, они хватали его за одежду, вытягивали наверх. Перед глазами всё кружилось, мир состоял из мелькающих лиц, цветных пятен и бликов света. На Томаса разом нахлынул поток эмоций, выворачивая ему внутренности, раздирая на куски. Его мутило, хотелось кричать и плакать.

Общий хор голосов стих, но один из них кое-что сказал, пока они перетягивали его через острый край дверного отверстия кабины. Томас знал, что он навсегда запомнит эти слова:

— Со знакомством, шенк! — сказал парень. — Добро пожаловать в Приют.

ГЛАВА 2

Томаса продолжали поддерживать до тех пор, пока он не встал твёрдо на ноги, выпрямился и отряхнул пыль с одежды. Его слегка покачивало — ещё не привык к свету. Он сгорал от любопытства, но чувствовал себя ещё слишком слабым, чтобы как следует сосредоточиться на окружающем. Его новые сотоварищи помалкивали, а он крутил головой, пытаясь собраться с мыслями.

Пока он так оглядывался, ребята хихикали, не сводя с него пристальных глаз. Кое-кто из них даже потыкал в него пальцем. Здесь было, по крайней мере, десятков пять мальчишек в замызганной и пропитанной потом одежде — словно они только что оторвались от тяжёлой работы. Мальчишки были разных возрастов, статей и рас, волосы тоже — у кого длинные, у кого короткие. Томас вдруг почувствовал себя как в тумане, глаза не могли ни на чём сосредоточиться: он то всматривался в лица ребят, то пытался рассмотреть то невероятно странное и причудливое место, в котором очутился.

Они стояли в обширном дворе, размером в несколько футбольных полей. Двор окружали грандиозные стены, сложенные из серого камня и кое-где покрытые густым плющом. Стены, наверно, были в несколько сот футов высотой. Они образовывали идеальный квадрат, в каждой стороне которого, точно посередине, зиял проём, высотой равнявшийся стенам. За проёмами виднелись какие-то длинные коридоры и переходы.

— Гля на этого салагу, — прохрипел кто-то, Томас не видел, кто. — Ща шею сломает — никак не врубится, куда попал! — Раздались смешки.

— Заткни варежку, Гэлли, — оборвал его другой голос, пояснее и поглубже.

Томас вновь переключил своё внимание на окружающих его чужаков. Должно быть, он выглядел совсем не от мира сего — да он и чувствовал себя так, будто его накачали наркотиками. К нему принюхивался высокий паренёк со светлыми волосами и квадратной челюстью. Лицо незнакомца было непроницаемо. Другой мальчик, маленький и пухлый, нерешительно топтался на месте, глядя на Томаса широко раскрытыми глазами. Массивный мускулистый парень азиатской наружности сложил на груди руки и пытливо, не отрывая глаз, смотрел на Томаса; плотные рукава его рубашки были закатаны, выставляя на всеобщее обозрение выпуклые бицепсы. Темнокожий юноша — тот самый, что сказал Томасу «добро пожаловать», — нахмурился. Остальные просто молча пялились на происходящее.

— Где я? — спросил Томас, удивившись звучанию собственного голоса: ведь он не помнил его, так что слышал себя будто впервые. Отчего-то ему казалось, что голос какой-то не такой — выше, чем Томас ожидал.

— В чёртовой дыре, вот где, — отозвался темнокожий. — Так что расслабься.

— А к кому из Стражей его приставят? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Говорю ж тебе, образина, — ответил пронзительный, трескучий голос. — Раз он такой плюк, то быть ему Жижником — на что ещё он годен? — И гоготнул, словно отмочил лучшую шутку в своей жизни.

Опять Томас оказался в тисках мучительного непонимания. Столько странных и непонятных слов! «Шенк», «Страж», «Жижник», «образина»… Они слетали с уст мальчишек так естественно, что он сам удивился, почему это он их не понимает. Словно провал в памяти стёр из мозга и значительную часть языка. Всё это попросту сбивало с толку.

В нём боролись самые разные эмоции: любопытство, недоумение, паника, страх — пронизанные одни общим чувством, чувством полной безнадёжности. Для него мир как будто прекратил существовать; всё, что он помнил, стёрли из памяти, а в освободившуюся пустоту вложили что-то отвратительное.

Ему хотелось убежать и спрятаться от этих людей.

Трескучеголосый продолжал разглагольствовать:

— … и это не под силу, ставлю на кон свои потроха!

— Я сказал — заткните варежки! — проорал темнокожий. — Не прекратите орать — следующий перерыв будет сокращён наполовину!

Должно быть, это их вожак, сообразил Томас. Его воротило от того, как на него все глазеют, поэтому он сосредоточился на том, чтобы рассмотреть место, куда его занесло. Место, которое темнокожий назвал Приютом.

Покрытие двора было сложено из огромных каменных блоков, многие из которых растрескались, и в трещинах проросли трава и сорняки. Странное, неряшливого вида деревянное строение в одном из углов квадрата выделялось на сером каменном фоне. Его окружало несколько деревьев, их узловатые корни, как жадные иссохшие руки, впивались в каменный пол. В другом углу двора, по всей видимости, был расположен огород: Томас узнал кукурузу, помидоры и фруктовые деревья.

По другую сторону двора находились деревянные загоны для скота: овец, свиней, коров… Четвёртый угол занимала большая роща; деревья на опушке были, как казалось, больны, а может, и совсем зачахли. Небо над головой — безоблачно-синее, но как Томас ни старался, он не смог найти на нём солнца, хотя день был в разгаре. Длинные тени, отбрасываемые стенами, ничего не говорили ни о времени дня — могло быть как раннее утро, так и вечер перед наступлением сумерек, — ни о сторонах света.

Томас глубоко, ровно задышал, пытаясь таким образом успокоить расшалившиеся нервы. И тогда со всех сторон его бомбардировали запахи: свежевырытой земли, навоза, сосновых иголок, чего-то гнилого, чего-то сладкого… Откуда-то к нему пришло знание, что это запахи фермы.

Томас вновь обернулся к своим новым знакомым. Его терзали вопросы. «Меня захватили в плен», — подумал он. И тут же: «Почему я так подумал? С чего я это взял?!» Он всмотрелся в лица столпившихся вокруг ребят, пытаясь проникнуться их выражением, понять его. Глаза одного из юношей, пылающие ненавистью, приковали к себе его внимание. Парень с чёрными волосами был так взбешён, что Томас не удивился бы, пырни тот его ножом. Когда их взгляды встретились, парень встряхнул головой и отвернулся, а потом направился к блестящему от смазки стальному шесту. Под шестом стояла деревянная скамья, а наверху в недвижном воздухе вяло повис многоцветный флаг. Что это за флаг — было трудно сказать.

Томас ошеломлённо смотрел в спину парню, пока тот не повернулся и не уселся на скамью. Тогда Томас быстро отвёл взгляд.

Внезапно вожак группы — ему было на вид лет семнадцать — сделал шаг вперёд. Одет он был весьма незатейливо: чёрная футболка, джинсы, теннисные туфли, на руке — электронные часы. Томас опять удивился, на этот раз обычности одежды здешних обитателей: ему почему-то казалось, что они должны были носить нечто куда более неприятное, тюремную робу, например. Волосы темнокожего были коротко острижены, лицо чисто выбрито. И если не считать постоянного хмурого прищура, больше в его лице не было ничего угрожающего.

— Долгая песня, шенк, — сказал он. — Постепенно всё сам поймёшь. Завтра я поведу тебя на прогулку. А до тех пор… смотри, ничего не сломай. — Он протянул руку: — Меня зовут Алби. — Он ждал, явно желая обменяться рукопожатием.

Но Томас не оправдал его ожиданий. Какой-то инстинкт овладел всеми его действиями и заставил без единого слова отвернуться от Алби и направиться к ближайшему дереву. Там Томас опустился на землю и прислонился спиной к шершавой коре. Снова его охватывала паника, страх становился почти невыносим. Но он глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки. «Успокойся, — мысленно приказал он себе. — Ты ничего не добьёшься, если будешь так трусить».

— Так давай! — потребовал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Спой мне долгую песню!

Алби окинул взглядом своих товарищей и закатил глаза. Томасу ничего не оставалось, как опять начать разглядывать толпу подростков. Его первоначальные прикидки были верны — их было человек пятьдесят-шестьдесят, разного возраста — от четырнадцати-пятнадцати лет до почти взрослых молодых людей, таких, как Алби. И в этот момент Томас с замиранием сердца сообразил, что не знает, сколько лет ему самому. Совсем пропащий — даже собственного возраста не помнит!

— Нет, серьёзно, — сказал он, прекращая попытки казаться храбрецом, — где я?

Алби подошёл к нему и сел напротив, скрестив ноги. Остальные мальчишки последовали за ним и столпились позади своего вожака, вытягивая шеи и расталкивая друг друга, чтобы получше видеть.

— Если ты не дрейфишь, — сказал Алби, — то ты не человек. А будешь вести себя не по-человечески — сброшу с Обрыва. Нам здесь психи не нужны.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42