Но почему-то ничего не происходило. Мы прождали минуту,
вторую, еще за пять. Ветер поддувал, я дрожала от холода, а ничего
не происходило! И тут все услышали голос, от которого по спине
не то что мороз — лед пробежал:
— Давай план!
То есть дух только что согласился! Действительно согласился! И
мы ожидали радостной улыбки на лице победителя, то есть
магистра Тьера, но тот вместо изъявлений благодарности, холодно
произнес:
— ДавайТе!
Мгновение полного изумления, и дух переспросил:
— Что?
— «Давайте план, лорд Тьер!» — менторским тоном повторил
магистр директор.
Все адептки, и преподавательницы так же, разом попрощались с
оставленным в общежитии имуществом. На эмоции не скупились:
— Моя шубка, — простонала профессор по Теории некромантии.
— Мои новые сапожки, — вторила ей леди Жастин, которая у нас
заведовала учебной частью.
Адептки просто разом стонали, понимая что проговаривать что у
кого есть вслух бессмысленно, все равно это самое имущество уже
не спасет… В этот миг лорд Тьер был очень близок к получению
массового, и потому не снимаемого проклятия острого поноса!
Перед возможностью потери всего с трудом нажитого, мы даже
бояться директора перестали! И уже собирались вмешаться, как
произошло нечто:
— Я не потерплю!.. — прошипело нечто огненно-черное, с белесыми
провалами вместо глаз, угрожающе вылезая из земли.
— Я предупредил, — абсолютно спокойно произнес лорд Тьер,
демонстративно разглядывая само общежитие и не уделив ни
малейшего внимания появившемуся духу.
И дух застыл там, где собственно и вылезал. А невозмутимый
директор, задумчиво проговорил:
— Наверное, стоит сделать духом-хранителем женскую сущность…
они более… хозяйственные, и за вверенным им имуществом следят
значительно лучше и…
Впервые нам выдалось наблюдать шипящего от бессильной злобы
духа-хранителя! Однако тот шипел, бесился, и в то же время сдался
на милость победителя:
— Готов выслушать ваши пожелания и предложения, господин
директор, — вежливо произнес дух.
Поведение магистра Тьера мгновенно изменилось, и с не меньшей
почтительностью и вежливостью в голосе, лорд произнес:
— Буду очень признателен, если вы выполните следующие действия,
для улучшения условий жизни прекрасной половины нашей
академии.
И протянул листок собственно духу. Последний, опешив от столь
стремительного изменения линии поведения Тьера, стоял с
буквально отвисшей челюстью несколько секунд, пока до него не
дошло. Затем осторожно подхватил листок, вчитался, и исчез,
оставив после себя развеваемый ледяным зимним ветерком пепел
от свитка.
В следующую секунду старое, чуть покосившееся здание женского
общежития затрещало, а затем на наших глазах увеличилось вдвое,
прирастив себе два дополнительных этажа. По стенам побежали
волны, здание завибрировало и покрылось слоем кирпичной
кладки, поверх потемневшего, потрескавшегося камня.
Следом
исчезли окна, чтобы смениться более широкими и новыми, затем
наступила очередь крыши. Еще всего мгновение и довольный
собой дух-хранитель материализовался перед лордом Тьером.
— Поторопился, как вы и просили, — сообщил он.
— Безмерно благодарен, — магистр чуть поклонился. — Приглашаю
вас вечером на бокал чего-нибудь покрепче из моей личной
коллекции.
Дух просиял, в буквальном смысле озарившись на краткий миг
золотым сиянием, тоже слегка склонил голову и ответил:
— С удовольствием принимаю ваше приглашение, магистр Тьер.
И дух-хранитель исчез. Взгляд же директора, обратился на
шокированных адепток и преподавательниц Академиии Проклятий.
Мы находились… в невероятном состоянии граничившей с
ликованием радости, и одновременно глубокого шока.
— Леди! — ледяной голос магистра напомнил, что на улице далеко
не лето. — Поторопитесь. И хватит… — мне вдруг показалось, что
взгляд директора направлен на меня, когда он после паузы добавил,
— дрожать!
Ровный строй потрясенных, и от того молчаливых адепток,
синхронно развернулся и направился в обновленное здание
общежития. Радостные визги, обмороки безграничного счастья, и
танцы ликующей радости состоялись там — вне поля зрения
господина чудесного директора! Которого теперь любили
абсолютно все, безграничной, безмерной и безответной любовью!
И только я стояла в просторном холле, где ярко горел камин и от
того было столь тепло, что отогрелись все сразу, и смотрела на
ликующих адепток и рыдающих от счастья преподавательниц,
слыша как наяву: «И хватит… дрожать!». И такое чувство, что это
он мне сказал.
— У всех отдельные комнаты! — рев Лири, доброй
благовоспитанной девушки из семьи двух профессоров, заставил
задрожать новообретенные окна, но мое внимание, несомненно,
привлек, как и внимание остальных адепток.
Как оказалось, на стене уютно расположился список всех
обитательниц общежития, и напротив имени каждой стояло
указание номера комнаты и этажа! Все преподавательницы
оказались владелицами апартаментов на первом этаже, но кроме
них жил площадь в элитном месте расположения была и одна
адептка.
— Риатэ! — прошипела Ригра, стремительно выискивая меня
взглядом. Выискала и угрожающе вопросила:- А с каких это пор
ты, адептка, удостоена чести проживать на первом этаже?
И все повернулись к явно побледневшей мне.
Смерили
внимательными, оценивающими взглядами, снова вернулись к
изучению списков заселения, вынеся всеобщий вердикт:
— Не, скорее всего, просто ошибка.
Я тоже подошла и всмотрелась, шли рядом Раере, наш
преподаватель по Типологии проклятий и Риате — то есть я.
— Дух-хранитель ошибся, — Ригра фыркнула, — необходимо
оповестить господина директора об этом.
«Вот ты и оповещай, — мстительно подумала я».
Остальные явно подумали о том же, потому как если магистра
Тьера и раньше боялись, то уж после сегодняшнего и подавно!
А потом, какими-то рваными движениями поспешили осмотреть
новые апартаменты. Сначала несмело, потом все быстрее и
быстрее, вбегая кто на лестницы, а я с преподавательницами в
длинный коридор, где свежим деревом пахли совершенно новые
двери, и поблескивала позолота на табличках, с указанием имени
владелицы. И пока я, отсчитывая номера, брела к своей комнате,
возникла заминка — преподавательницы, не смогли открыть двери.
Леди стояли, безуспешно дергали за ручку и не могли войти никак.
— Это издевательство! — воскликнула одна из престарелых дам.
— Нет-нет, вероятнее всего здесь какой-то механизм запора,
долженствующий сработать на определенные действия с нашей
стороны.
И тут я увидела свою дверь. Она ничем не отличалась от
остальных дверей в этом коридоре, но на ней висела табличка с
моим именем:
— Адептка Риате, — прочла вслух зачарованная блеском позолоты я.
Щелкнул замок, дверь открылась. Леди посмотрели на меня, затем
на свои двери, и по коридору пронесся гул произносимых вслух
имен, которым вторили щелчки замков, а я… я несмело вступила в
свою новую комнату…
И стоило мне войти, как радостное неверие в происходящее
схватило и больше не отпускало. Это была не одна комната — их
было три! Три полноценные комнаты и все мне одной! И
осторожно ступая, я с удивлением осмотрела гостиную, то есть
комнату, в которую попала сразу из коридора, из нее дверь слева
вела в спальню, а дверь справа в отдельный кабинет, где
располагались книжные шкафы, стол, стул, и два кресла у окна! И
