у меня.
Я была не против, наоборот приятно, что наконец списываю не я, а
у меня. И оставшееся до вечернего построения время, я
использовала как для повторения изученного сегодня материала,
так и для того, чтобы прочитать новые параграфы, которые нам
только предстояло пройти.
На следующий день мои тетради украсили потрясающие записи
«Блестяще! Отлично! Выше всех похвал!», и самое приятное от
магистра по Смертельным проклятиям «Вы меня приятно удивили,
адептка Риате».
Я смотрела потом на эту запись и чувствовала себя как в сказке. В
самой лучшей из сказок, потому что это было реальностью.
— Что, Риате, зубрилкой стала? — Ригра подошла и уселась на мою
парту, игнорируя тот факт, что своим… бедром, смяла мою тетрадь.
— Слезь немедленно, — неожиданно грубо приказала я.
Демонстративно вскинув руки, она подчеркнуто медленно сползла,
а потом на всю аудиторию:
— Знай свое место, подавальщица!
Я захлопнула учебник, который читала до ее появления и с
неожиданным вызовом поинтересовалась:
— И какое же у меня по-твоему место?!
Ригра подобного явно не ожидала. Но опомнилась быстро и
развернувшись, ехидно произнесла:
— Разносить вонючую еду, вонючим пьяницам в вонючей таверне!
Наверное, ранее я бы смолчала, а сейчас спокойно ответила:
— Ну и тварь же ты. Мелкая, беспринципная и злая тварь.
В аудитории стало тихо, а я вернулась обратно к чтению учебника,
не обращая внимания на так и застывшую с открытым ртом Ригру.
Надоело молча глотать обиды! Просто надоело!
— Грязная прислужница, — прошипела взбешенная Ригра.
Я захлопнула учебник, встала, подошла вплотную к уже изрядно
доставшей меня адептке Дакене и медленно, четко, с расстановкой
ответила:
— Еще слово, и я тебя ударю. Просто потому, что надоело
постоянно сдерживать это желание. И я ударю по лицу, Ригра, так,
чтобы остался синяк, а глаз заплыл. И после этого ты две недели
будешь отворачиваться от зеркала, чтобы не видеть как место удара
сначала краснеет и напухает, затем синеет, а после синева медленно
сменяется отвратительной желтизной с фиолетовыми прожилками.
Она сделала шаг назад, потом еще один, а в итоге с воплями
«капитан Верис» бросилась из аудитории.
— Не ожидала от тебя, — сказала Яна, когда я вернулась обратно за
парту.
— Сама от себя не ожидала, — призналась я, возвращаясь к чтению.
— Сама от себя не ожидала, — призналась я, возвращаясь к чтению.
Долго читать мне не пришлось, так как вскоре в коридоре
послышался усиленный магией приказ:
— Адептка Риате, в кабинет к куратору Верис.
И ведь знаю же, что в любой ситуации стоит промолчать, так нет
же.
Идя по пустеющим после звонка коридорам, я сначала думала о
том, как буду оправдываться. Но затем… я не буду оправдываться!
Она достала! Четыре года издевательств я вытерпела, но с меня
хватит! И я…
Легкое сияние и передо мной материализовался возрожденный дух
смерти. Дара казалась почти живой и материальной, и голос ее
прозвучал как обычный женский:
— Адептка Риате, в кабинет директора! Немедленно!
Я остановилась, опустила глаза, а потом:
— Не пойду! — вскинула голову и посмотрела в ярко-алые глаза
духа. — Я не совершила ничего такого, за что меня следует
наказывать лично директору. Вопросы мелкого нарушения
дисциплины рассматривает куратор нашего отделения, если она
сочтет необходимым, она и отправит!
Дара выслушала, не перебивая, затем улыбнулась и уже не так
официально, я бы даже сказала с улыбкой, добавила:
— Это по личному вопросу.
На мгновение я замерла, потом ощутила, как краснею всем лицом,
разозлилась уже на себя и гораздо грубее, чем хотелось бы,
выпалила:
— А личных дел с лордом директором, у меня нет, и никогда не
будет! Темных дней вам, Дара!
И обойдя возрожденный дух смерти, я продолжила маршировать, в
направление к кабинету нашего куратора.
Постучала, и не дожидаясь разрешения войти, ворвалась в
отделанную черным деревом резиденцию кабинета леди Верис,
чтобы оторопело замереть на пороге.
— Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… —
меланхолично отсчитывала едва удостоившая меня кивком
капитан Верис, наблюдая за тем, как приседает уже покрасневшая
от натуги Ригра.- Двадцать девять, тридцать, тридцать один,
тридцать два, тридцать три, и пока хватит.
Дакене не удержалась на ногах и свалилась.
— Это вы хорошо придумали, — прокомментировала ее действия
леди,- вот в том же положении еще десять отжиманий,
приступайте адептка.
И вот после этого, уже не отсчитывая вслух, впрочем там пока и
отсчитывать было нечего, леди Верис повернулась ко мне и
приветливо произнесла:
— Адептка Риате, ваши успехи меня очень радуют.
Такой скачек в
успеваемости, даже не ожидала. И не понятно мне только одно,
почему ранее ваши оценки были едва ли не ниже среднего?
При Ригре мне отвечать не хотелось, и капитан, как это ни
удивительно, меня поняла.
— Дакене, хватит стонать на полу, тренируйтесь, отработаете мне
свое наказание через неделю в двойном объеме, сейчас свободны.
Ригра поднялась с трудом, глядя в пол буркнула «Разрешите идти»,
и получив разрешение тяжело вышла, осторожно прикрыв за собой
двери. А леди Верис, мило улыбаясь указала мне на стул, и
потребовала:
— Ну же, утолите мое любопытство.
Я прошла, села, и не смотря на то, что делиться подробностями
своей жизни не было никакого желания, честно ответила:
— По ночам я работала, и на подготовку домашнего задания
времени практически никогда не было.
Я ожидала чего угодно, только не вопроса:
— Тяжело было? — удивленно смотрю на леди Верис, та улыбнулась
мне и продолжила. — Работа подавальщицы не из простых, всю
ночь на ногах, в шуме, руки явно к утру отваливались, а голова
гудела, и все же вы упорно учились и работу не бросали.
Откровенно говоря, Риате, вы меня удивили — работа, учеба… счет
в гномьем банке.
Я вздрогнула, сердце забилось втрое быстрее, а леди, словно не
замечая моего напряжения, продолжила:
— И сумма там уже довольно приличная… за четыре-то года
собралась.
Вот теперь на бледнеющую меня смотрели с легкой усмешкой, а
затем капитан уже откровенно «добила»:
— Для молодой девушки с перспективой выхода на гособеспечение
это достаточно много, для выкупа закладной на дом… маловато.
Молча жду продолжения «милой» беседы, не желая даже думать
откуда у моего куратора конфиденциальные данные. Леди словно
прочла мои мысли, но почему-то продолжая по доброму улыбаться,
произнесла:
— Мой отец принадлежит к группе совладельцев банка «ЗлатоГор».
Так уж вышло, что я родилась в одной из богатейших семей
Сумрачных лесов, но… — леди клыкасто улыбнулась, — перспектива
выхода замуж ради блага семьи как-то не впечатляла. И я сбежала
из клана, а так как документов не было никаких, вломилась в дом
магистра Эллохара и потребовала зачислить в списки
обучающихся. Моя наглость обошлась мне в два подзатыльника и
малоприятное осознание того, что какой-то маг оказался
значительно сильнее оборотня из правящей семьи, но… он взял
меня в школу.
Моя наглость обошлась мне в два подзатыльника и
малоприятное осознание того, что какой-то маг оказался
значительно сильнее оборотня из правящей семьи, но… он взял
меня в школу. И с тех самых пор я сама несу ответственность за
свою жизнь, свой выбор и свои решения. Не жалела об этом ни
