— Мы с вами оба знаем, что все дело в проклятии…
Движение, и руки лорда Тьера, сцепленные в замок, легли на стол,
взгляд темных, мерцающих глаз был направлен на меня, а лицо
вновь стало жестким, вмиг напомнив, что передо мной член ордена
Бессмертных. Затем началось:
— Я бесконечно рад, что мы все же ужинаем не в моем доме, а в
данной ресторации — есть шанс, что вы не сбежите и я сумею все же
объяснить произошедшее.
Смутившись, я подумала, что не имею никакого желания
обсуждать случившееся, но лорд считал иначе:
— Итак, проклятие, — как-то даже угрожающе произнес он, — оно
действительно имело место быть, и действительно относится к
запрещенным законом, если бы не одно «но»…
Я заинтересовалась, и, выдержав паузу, лорд директор устало
сказал:
— Меня невозможно проклясть, без моего на то желания… У меня
достаточно сильная аура и железная сила воли, что позволяет
нейтрализовать любое магическое влияние.
Абсолютно любое. Не
могу сказать, что я был счастлив получив Проклятие Страсти
десятого уровня от той, которая даже не осознавала, что творила,
но… Но я бы солгал, сказав что не желал этого. Желал… И потому
попал под влияние проклятия.
Задержав дыхание я слушала его слова и все никак… никак не
могла понять сути. А магистр добавил:
— И моя ярость… я был зол на себя, Дэя, именно на себя. Что не
удержался, что допустил, что так и не смог сказать вам того, для
чего собственно вызвал в свой кабинет.
Вот он момент истины. Чуть подавшись вперед, я спросила:
— А зачем вы тогда вызвали меня в свой кабинет?
Просто действительно интересно, мог бы просто отчислить
письменным уведомлением и никаких проблем, и ни тебе
проклятия, ни неприятностей с темной эльфийкой и таинственным
убийцей! Мне было бы плохо, да, но лорду Тьеру было бы
преотлично даже!
— Так зачем? — продолжала настаивать я.
Но к моему искреннему удивлению, лорд директор опустил глаза,
вновь взял бокал в руки, начал неторопливо крутить его, глядя на
блики света, отражающиеся в вине. И я бы потребовала ответа,
но… почему-то тоже молчала, следя за тем, как переливается
рубиновая жидкость в его бокале.
— Дэя, — вдруг заговорил лорд Тьер, — скажите, правда всегда
вознаграждается по-достоинству, или в любой ситуации лучше
промолчать?
— Меня всегда учили, что молчание — золото, — пожав плечами,
ответила я. — И в чем-то это так, но… пока я молчала, моя жизнь
размеренно катилась в… Бездну. А там, в вашем кабинете я не
сдержалась и не смолчала, но не могу сказать, что сейчас сожалею
об этом.
Ответом на мои слова стала загадочная улыбка, и лорд Тьер чуть
лукаво ответил:
— Меня более чем устраивает текущее развитие событий, и потому
я… промолчу, по поводу обсуждаемого вызова в мой кабинет.
Могу сказать лишь одно — я очень рад, что все случилось именно
так.
— Как? — просто все никак не в силах поверить, что магистр, зная о
проклятии… рад ему.
Вновь подняв бокал, лорд Тьер, глядя в мои глаза, с улыбкой
пояснил:
— Я рад, что узнал вас вот такой, настоящей. Я бесконечно рад, что
сумел сдержаться и не испортил того волшебного чувства, что
родилось вопреки всему. И я счастлив знать, что не безразличен
вам, Дэя.
Могу сказать лишь одно — я очень рад, что все случилось именно
так.
— Как? — просто все никак не в силах поверить, что магистр, зная о
проклятии… рад ему.
Вновь подняв бокал, лорд Тьер, глядя в мои глаза, с улыбкой
пояснил:
— Я рад, что узнал вас вот такой, настоящей. Я бесконечно рад, что
сумел сдержаться и не испортил того волшебного чувства, что
родилось вопреки всему. И я счастлив знать, что не безразличен
вам, Дэя.
— Прекрасный тост, — почему-то ответила я, и дрожащими руками
подняла бокал.
Выпила вино единым махом, наплевав на правила приличия,
пытаясь хоть как-то сдержать нарастающую внутреннюю дрожь…
Меня просто трясло, а магистр:
— Еще вина?
— Да, пожалуй, — я вновь старательно отводила взгляд от лорда
Тьера.
— Дэя, — тихо позвал он. Дэя, посмотрите на меня.
Я продолжала смотреть куда угодно, кроме лорда директора.
— Дэя, нам еще обратное путешествие в карете предстоит…
Плохая была идея, очень плохая! Но тут я вспомнила его
прикосновения в наемном экипаже и поменяла мнение — хорошая
идея, очень хорошая, но вот все это продолжать, это уже плохо…
— Я… — взяв уже вновь полный бокал, испуганно посмотрела на
магистра, но выговорить что-либо была не в силах.
Лорд Тьер смотрел на меня несколько долгих мгновений, затем
потянулся, отобрал бокал, что было очень замечательным
решением, так как опять руки дрожали, поставил вино на стол и
взял меня за руки. Дрожать мои ладошки перестали мгновенно, а
затем лорд директор тихо спросил:
— Леди Риате, вы согласитесь стать моей женой?
Чувствую, как у меня медленно, но верно округляются глаза, как
замирает сердце, как мир вокруг начинает стремительно кружиться,
и кажется я сейчас упаду в обморок!
Меня спас Юрао. Страж, в облике оборотня, с грацией дикого кота
подошел к нашему столику, и нахально осведомился:
— Зеркало купить не желаете, не?
Оторвав шокированный взгляд от магистра, я столь же невменяемо
уставилась на стража. Дроу нахмурился, затем уже шепотом:
— Ээ, напарник?
Дальнейшие события я могла оправдать только состоянием
опьянения, потому как глядя на Юрао, потрясенно прошептала:
— Мне срочно нужно к Тоби…
— Зачем? — не понял дроу.
— Посоветоваться, — голос стал сиплым. — Нужно узнать, о чем
думает красивый, зрелый, безупречный мужчина, делая
предложение невзрачной адептке…
— Ха, — Юрао бросил взгляд на лорда директора, — это и я могу тебе
сказать, о чем он думает — о спальне и тебе в ней в качестве
главного развлечения, — я побелела, потом покраснела, а наглый
офицер Ночной стражи, отмахнувшись, продолжил. — Но это
сейчас не главное, напарник. Ты в курсе, что сегодня «Золотой
феникс» покидают шесть постояльцев!
— Нет…
— А чем ты тут вообще занималась, Риате? — возмущению наглого
оборотня не было предела.- У нас дело, а ты тут раскисаешь!
В этот момент вмешался лорд директор, прорычав угрожающее:
— Офицер Найтес, поверьте, вы еще никогда не были так близки к
безвременной гибели!
Дроу очень нагло ухмыльнулся, наклонился ко мне и
проникновенно спросил:
— Первое предложение руки и сердца в твоей жизни? — я кивнула,
Юрао хмыкнул, указал рукой на удерживающую зеркало и уже
покрасневшую от натуги Риаю и посоветовал. — Иди, поучись у
профессионала — двести сорок предложений отвергла, она в этом
лучшая.
Ну тут уж я не выдержала:
— Иди… те, помогите сестре, там ваша лучшая гибнет под
тяжестью неподъемной ноши, а я… мне…
Я невольно вновь посмотрела в сторону Риаи и замерла — в зал
ресторации входила леди. Изумительно красивая леди. По ее спине
струились ярко-золотые волосы, и блеск золота волос оттеняли
черные пряди, черное же платье обнимало стройную фигуру,
глубокое декольте подчеркивало красивую грудь… Вот она
действительно была прекраснейшей из леди в этом зале, да и во
всем Ардаме пожалуй, и даже в приграничье. И леди явно
принадлежала к влиятельным персонам империи, на что
недвусмысленно указывал кулон ее медальона, хотя еще
показательнее было поведение бросившегося к ней полугнома.
Олитерри беспрестанно кланялся, едва не юлил и, судя по лицу, не
