исполнительный на работе, дома превращался в домашнего тирана,
измывающегося над женой и детьми, или…
— АДЕПТКА РИАТЕ! — глас профессора вынудил попросту
заткнуться. Ну и пусть ставит неуд, все равно все сдам… пусть и с
седьмого раза. Но, увы, Сэдр избрал худший вид наказания. — К
директору! Немедленно!
Я побледнела, остальные испуганно затихли, и даже Ригра явно
считала это чрезмерным наказанием, но профессор Сэдр был
неумолим.
— Живо!
Обычно я гораздо более гордая, но сейчас как бы ситуация не
располагала:
— Профессор Сэдр, пожалуйста, я…
— Вон! — неумолимо сообщили мне.
Закрыла глаза на мгновение, стараясь сдержать слезы. Виновата
сама, конечно, и прежде походы к директору оборачивались
выволочкой и порцией грязной работы по академии, а что ждет
меня сейчас?
— Да, профессор, — пробормотала я, выходя из аудитории и
украдкой вытирая слезы.
По коридорам шла откровенно долго. Несколько раз
останавливалась, судорожно пытаясь сдержать рыдания, потому
что… несправедливо все это. С другой стороны домашнее задание
я действительно не сделала.
Вот так ругая себя, прошла пустыми коридорами, спустилась по
широкой лестнице, прошла через галерею славы, с портретами
выдающихся магов Темной Империи. Кстати, среди них не было ни
единого выпускника Академии Проклятий…
Перед дверью в кабинет директора стояла долго, старательно
пытаясь успокоиться и вообще взять себя в руки. Да, я виновата, да
признаю, да готова понести наказание — все!
И толкнув дверь, вошла, замерла под удивленным взглядом леди
Митас, в момент моего появления копирующей для
распространения стопку новых указов, явно директор уже
потрудился.
— Адептка Риате, что опять? — изумилась почтенная леди.
Я кивнула и судорожно вздохнула, пытаясь сдержать всхлип.
— Дэя, — в голосе леди Митас только сожаление, — Дэя, это не лорд
Энер, милая. Магистр Тьер обычным наказанием не ограничится! И
прощать тебя никто не будет — три вызова в кабинет за учебный год
и отчисление из академии, Дэя!
Я все это знала.
Все это знали. И профессор Сэдр тем более.
— Дэя-Дэя, — поднимаясь, сказала леди Митас и направилась к
дверям уже непосредственно в сам кабинет.
Все это знали. И профессор Сэдр тем более.
— Дэя-Дэя, — поднимаясь, сказала леди Митас и направилась к
дверям уже непосредственно в сам кабинет. Осторожно постучала,
затем приоткрыла двери и сообщила. — К вам адепт, магистр Тьер.
— По вопросу? — глухой, чуть уставший голос.
— Нарушение порядка, вероятно.
Мне было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь пол, но я
стояла, и, опустив голову, слушала.
Услышала:
— Леди Митас, почему я, директор данного проклятого заведения
для истеричных особ мужского пола и невоспитанных особ
женского, должен разбираться с нарушениями дисциплины?!
Пятьдесят отжиманий от пола отобьют охоту у любого хулигана
срывать лекции! Пусть приступает, отсчитаете и отправьте
обратно, а меня больше не беспокоить!
Бледная женщина, запинаясь, пояснила:
— Это Академия Проклятий, лорд, пятьдесят отжиманий это…
— Хорошо — двадцать! — прервал ее магистр.
— Но это… адептка, лорд.
— Двадцать приседаний, — невозмутимо ответил он.
Меня вполне устраивало! Меня это более чем устраивало, и едва
леди Митас неуверенно на меня оглянулась, я радостно закивала
головой, искренне надеясь, что эта, по сути, добрая женщина мой
порыв заметит. Заметила, покорно сказала:
— Да, директор Тьер, — и закрыла двери в кабинет, с трудом
сдерживая улыбку.
Подойдя ближе ко мне, шепотом пояснила:
— Злой с утра, намаялся бедный, это только выглядит легко, а на
деле поднять духа-хранителя ох как не просто, директор лорд Энер
за все годы только один раз и смог, и то готовился столько месяцев,
а закончилось все… да ты же помнишь, на первом курсе была.
Я кивнула, так как действительно Этого никто не мог забыть, а
леди найдя свободные уши продолжила:
— И что ты думаешь, оценили? Как бы не так! Едва бедненький
лорд Тьер пришел в кабинет, как к нему все преподаватели из
мужского общежития заявились… — леди Митас тяжело вздохнула,
и так же шепотом продолжила. — Профессор Обрук истерику
устроил, со слезами, завываниями и ультиматумом, что если
мужское общежитие тот час же не будет отремонтировано, у него,
Обрука, будет сердечный приступ.
Ну, профессор Обрук всегда отличался некоторыми
женоподобными поступками, но чтобы настолько…
неудивительно, что магистр пребывает в не лучшем расположении
духа, странно, что он вообще все здесь не разнес.
— И что директор? — шепотом спросила я, так как любопытство
жаждало узнать, что было после ультиматума Обрука.
Леди закатила глаза, потом не скрывая своего восторженного
отношения к лорду Тьеру, торопливо зашептала:
— Ой, что было-то… Директор сначала весь напрягся от ярости,
даже руки сжал, а потом успокоился, и деловым таким тоном, ну
спокооойненько, как с духом-хранителем разговаривал, поведал
Обруку какими именно ударами он может спровоцировать
остановку его сердца. И это даже не угроза была, просто лорд Тьер
он как бы размышлял… вслух.
Я хихикнула, леди тоже заулыбалась, и нам обоим было смешно и
чуть-чуть жалко лорда директора и очень жалко обитателей
мужского общежития.
— Так, все-все, — прошептала леди Митас, — у нас наказание.
Я опять же закивала, все еще улыбаясь и думая о том, что, в конце
концов, двадцать приседаний, это не посещение кабинета
директора с занесением в карту адепта, так что все очень даже
хорошо складывается. Леди секретарь думала так же, подмигнула
мне, и, сев обратно за стол, преувеличенно громко и сурово,
возвестила:
— Двадцать приседаний! Приступайте, адептка Риате!
И не успела я присесть даже первый раз, как дверь в директорский
кабинет распахнулась, и я услышала полное ярости:
— Кто?!
С трудом удержалась, чтобы не упасть, выпрямилась и уставилась
на… пол. Леди Митас почему-то тоже старалась смотреть куда
угодно, только не на Тьера, а вот сам господин директор:
— В мой кабинет! — скомандовали мне.
Угрюмо разглядывая рисунок ковра, внесла свое предложение:
— А может, я лучше двадцать раз отожмусь от пола?
В следующую секунду директор вышел. Вообще. Громко хлопнула
входная дверь, послышались его тяжелые удаляющиеся шаги. Мы
с леди Митас так и застыли, испуганно глядя друг на друга — я хоть
стояла, выпрямившись, а она в полусогнутом положении, так как
поднималась со стула.
В итоге леди секретарь села, переводя взгляд с двери на меня и
обратно.
— Да, — согласилась я, с ее молчаливым обвинением, — стоило
помолчать.
— Стоило, Дэя, стоило, — подтвердила какая-то на удивление
растерянная и в то же время задумчивая леди. — А что, говорят, вы
на рассвете вместе из города вернулись?
— Леди Митас! — возмутилась я.
— А что, говорят, вы
на рассвете вместе из города вернулись?
— Леди Митас! — возмутилась я.
Женщина ответила не менее возмущенным взглядом, затем указав
на двери, почему-то сказала:
— А гоблин правильные загадки загадывает, оказывается.
И я сорвалась:
— Да я не с ним целовалась, — почти закричала, подбежав к столу
секретаря, и уперевшись руками для пущей уверенности, — не с ним
никоим образом! Мы встретились только у стены, а там лорд
Шейдер!.
И я умолкла. Наверное, остановил меня жадный до подробностей
взгляд леди Митас, а может просто не хотелось делать случившееся
