содержимым и вернулся с той же серебряной ложечкой, но уже
другой бутылочкой, из которой капало что-то тягучее и золотое.
— Открываем ротик, — скомандовали мне, в процессе отсчитывания
капель, а едва завершил, поделился новой для меня информацией. —
Эта штука поприятней первой будет, но есть проблемка — вызывает
кратковременные проблемы с памятью…
И неожиданно лорд Тьер вздрогнул, замер, потом взгляд его
скользнул по мне, и на губах заиграла странная, загадочная улыбка,
от которой захотелось накрыться с головой под одеялом и думать
об одном — мне просто показалось!
— А добавим-ка еще парочку, — проговорил директор, улыбаясь все
шире, — так сказать, для закрепления эффекта.
Он еще шесть добавил!
В ужасе смотрю на магистра, потом на ложечку, попыталась
увернуться, но в следующий миг сладко-горькая тягучая жидкость
была у меня во рту, движение лорда, перекрывшего мне нос, и
пришлось сглатывать, чувствуя, как по щекам потекли слезы! Как
будто мне не ясно, что тут дальше будет! Или непонятно с какой
стати господин директор меня лечит лично, в собственной постели!
С директором Энером мы данный вопрос еще на первом курсе
решили с обоюдной выгодой — я ему выпивку из таверны, он мне
поблажки в обучении, и при случае защиту от профессоров.
А этот
аристократ, за свои обеды платить сам изволит…
— Отставить слезы! — резкий окрик лорда Тьера вызвал еще больший
поток моего отчаяния, но господам было уже не до этого — он
пошел лекарство на место ставить, после вообще вышел.
А я лежала, смотрела в потолок и думала что делать! Что мне
сейчас делать?!
Послышалась тяжелая поступь лорда Тьера, вскоре на пороге
спальни показался и он сам, несший таз с водой, над которой
клубился пар. Аромат трав мгновенно наполнил все пространство,
и стал ощущаться сильнее, когда таз был расположен на стуле,
который магистр придвинул ближе к кровати, а затем вновь вышел.
Когда вернулся, в его руках была стопка белоснежных простыней и
покрывало из серебристой шерсти скарха, которая не промокает.
— Так, — пробормотал магистр, расстилая покрывало, — сейчас мы
тебя быстро на ноги поставим, и не таких поднимали, — быстрый
взгляд на меня, — хотя нет, таких худых и измученных образом
жизни еще не поднимали.
И он снова ушел, вернулся с большой глиняной кружкой, над
которой тоже поднимался пар, но ее, накрыв блюдцем, отложил на
прикроватный столик, затем торопливо снял камзол и расстегнув,
закатал рукава рубашки. И вот после этого, лорд обошел кровать и
направился ко мне.
— Все, адептка, начинаем лечиться, — весело сообщили мне,
раскрывая одеяло, и ввергая в мир холода и такого же ледяного
отчаяния, — знаю, что морозит, — уже без улыбки произнес он, — но
жар уже слишком сильный, нужно принимать меры.
И наклонившись, лорд Тьер без усилий подхватил меня на руки, и
переложил на то самое непромокаемое покрывало, сверху
застеленное белоснежной простынею. А затем, с меня резким
движением сняли и рубашку и белье. Все произошло так быстро,
что я не успела даже возмутиться, но затем, осознав в каком виде
лежу перед ним на белой простыни, у меня и голос прорезался:
— Что вы…
— Будете кричать, сорвете голос, — накрыв рукой мое возмущение,
прошипел лорд Тьер. — К тому же здесь нет никого, кто мог бы вас
услышать, а лично мне ваши стоны абсолютно безразличны!
Я судорожно всхлипнула и просто закрыла глаза, выражать
неприятие ситуации иными действиями не было ни сил, ни
возможности…
Рука лорда соскользнула с моих губ, погладила по щеке, и оставила
мерзнуть и смущаться, а еще страдать от чувства полнейшего
бессилия.
— К тому же здесь нет никого, кто мог бы вас
услышать, а лично мне ваши стоны абсолютно безразличны!
Я судорожно всхлипнула и просто закрыла глаза, выражать
неприятие ситуации иными действиями не было ни сил, ни
возможности…
Рука лорда соскользнула с моих губ, погладила по щеке, и оставила
мерзнуть и смущаться, а еще страдать от чувства полнейшего
бессилия.
— Прекратите терзаться моральными принципами, — неожиданно
мягко произнес магистр Тьер, — мне в своей жизни пришлось
повидать многое, даже роды однажды принимал.
Я распахнула глаза, удивленно глядя на директора, тот улыбнулся и
продолжил, вымачивая попутно полотенце в тазу:
— Дело было в Дармане, мы двигались позади наступающих войск
противника, занимаясь… — он усмехнулся и на сей раз не весело, —
это как охота за косяком уток. Вот летит косяк, — теплое мокрое
полотенце легло на мою грудь и магистр начал осторожно
растирать кожу, — глупый охотник убьет вожака и испуганная стая
разлетится, а умный начнет отстрел с последней утки. И будет
отстреливать одну за другой, да так, что остальные ничего не
заподозрят. Вожак гибнет в последнюю очередь. Вот примерно так
действовали и мы — вражеские войска шли навстречу нашим, а мы
двигались позади, методично сокращая их численность.
Полотенце вновь вернулось в таз, было выжато, смочено и на сей
раз расположено у меня на животе… И самое удивительное, там,
где магистр прикладывал его, холода уже не ощущалось, только
странное, чуть покалывающее тепло.
— Так вот шли мы, — осторожно растирая пальцами, продолжил
лорд Тьер, — и наткнулись на лесную деревеньку оборотней.
Его пальцы замерли, дыхание прервалось и на мгновение, резкий
поворот головы и отвернувшись от меня директор вгляделся в…
шкаф. Несколько секунд и осипшим голосом, он продолжил:
— Оборотни оказались из нестабильных, подверженные…
Пальцы вновь вернулись к массированию, но тут же остановились.
— Бездна, — прошипел лорд Тьер, — это в сотни раз хуже, чем с той
эльфийкой!
Он сорвался с места, и стремительно покинул спальню.
Откровенно говоря, я этому была очень рада, и едва шаги магистра
стихли вдали этого немаленького дома, я попыталась встать. На
удивление, у меня это даже получилось, и завернувшись в одну из
стоящих в стопке простыней, я, пошатываясь встала. Эта маленькая
победа радовала ровно до хлопка входных дверей, быстрых шагов и
грозного окрика вернувшегося магистра:
— Лежать, кому сказал!
Я села.
На пол. А едва лорд директор направился ко мне, посерев от
злости, испуганно взмолилась:
— Пожалуйста, давайте я сама себя лечить буду! Ну правда, я же
раньше вполне успешно справлялась, я…
Рывок, и меня подняли на ноги, треск разорванной простыни и
обнаженной мне попросту связали руки лоскутком от
погибнувшего ткацкого изделия! Все дальнейшее было не менее
быстро — на сей раз лорд Тьер просто смочил целую простынь,
завернул меня по шею и толкнув на кровать, тем не менее
поддержал, а после и уложил.
— Вы сразу определяйтесь, адептка, — прошипел магистр, — или
сопротивляетесь или подчиняетесь. Старайтесь придерживаться
одной линии поведения!
В процессе гневной речи, меня быстро, немного грубо и почему-то
продолжая гипнотизировать взглядом шкаф, растирали. Затем
перевернув на живот, те же манипуляции лорд проделал со спиной
и… всем что ниже.
— С этим разобрались, — меня вернули в исходное положение,
укрыли сверху еще одной простыней после чего одна влажная
ладонь легла поверх лба, вторая прикоснулась к шее, накрыв
пальцами пульсирующую жилку, и несколько секунд, прикрыв
глаза, лорд Тьер прислушивался к чему-то. Вердикт был таков: —
Жар спадает, сердцебиение учащается. Странно.
