— Благодарю, — перебил Карлос, с трудом сдерживая непонятную злобу. Языческие владыки в подобных случаях удалялись в священные рощи, но у Карлоса де Ригаско под рукой не было не только рощи, но и приличного дерева. И не будет, пока они не доберутся до Альконьи с ее ущельями и ручьями.
— Я счастлив служить столь высокому гостю, — единым духом выпалил алькальд. И как только он их поймал? Наверняка с утра караулил.
— Сеньор Овехуна, — подал голос подъехавший Лихана, — герцогу де Ригаско, как я и писал, нужны загонщики и проводники. Не позднее чем к вечеру. Не волнуйтесь, сударь. Это опытные люди, они в сезон охоты всегда помогают заезжим сеньорам, а сейчас не у дел.
— Им заплатят, — внес свою лепту Карлос, разглядывая сжатую глухими стенами улочку и вываливших языки собак, не способных не то что лаять — двигаться.
— Загонщики будут счастливы! — всплеснул могучими руками алькальд. — Но… Господи! Нас посетил сам герцог де Ригаско! Боюсь, наше жалкое гостеприимство…
— Не бойтесь! — цыкнул упомянутый герцог, нащупывая в кармане влажный комочек. Все, что осталось от вчерашнего цветка. — Надеюсь, здесь есть таверна?
— «Королевские алмазы», — подсказал Лихана. — Через месяц в ней будет не протолкнуться, но сейчас для охоты слишком жарко.
— Вижу, — буркнул Карлос. Говорить не хотелось, есть и охотиться тоже, но возвращаться ни с чем глупо, а к вечеру все наладится. Нужно только набрать загонщиков и выехать в горы, где прохлада и тень. В горах можно послать всех к дьяволу, отбиться от кавалькады, разыскать какой-нибудь ручей, сесть на камень и смотреть, как струится вода, ни о чем не думая, не вспоминая, не сожалея.
— Мясо хозяин жарит неплохо, — заверил Лихана. — Я же, с вашего разрешения, наведаюсь домой, посмотрю, чем смогу помочь. В нашей глуши только и забав, что охота, так что я собрал сносный арсенал. Конечно, вы привыкли к лучшему…
— Мы привыкли ко всякому, — усмехнулся де Ригаско, — но я предпочел бы выбрать себе рогатину по руке. После обеда, который вы с нами разделите, как и нашу небольшую экспедицию. Сеньор, я настаиваю.
— Настаиваете? — переспросил Лихана. Он был приятно удивлен. Провинциалу всегда в радость пристать к столичной, но не слишком заносчивой компании. И новости послушаешь, и от местной скуки избавишься.
— Я весьма назойливый гость, — слегка развел руками Карлос, — и намерен не только выпросить у вас подходящую снасть, но и завладеть вашим временем. Мы, как вы понимаете, не собирались охотиться и плохо знаем местность.
— Мой сеньор! — Алькальд разве что не обнимал герцогского коня, и Карлос на всякий случай намотал на руку поводья. — Мой сеньор, по счастливому стечению обстоятельств в городе находятся трое из де Гуальдо. Старейшая фамилия… Лучше их Альконью не знает никто.
— Так пригласите их от моего имени, — распорядился Карлос и, спохватившись, полез за кошельком, — загонщики должны быть к вечеру.
3
Овехуна суетился и заискивал. Он вечно суетился, заискивал и просил, эдакая бычья туша с заячьим сердцем, хотя зайцы умеют сражаться. Когда нет выхода.
— Хорошо! — поморщился отец. — Мы пойдем и поговорим с этим герцогом.
— Пойдем, — повторил дядя Орасио, берясь за любимую шляпу, — и поговорим.
— Я буду счастлив представить вас герцогу де Ригаско, — завел свою песню Овехуна, — подумать только, родич его величества — и в наших краях!.
. Такая неслыханная честь, мы должны сделать все возможное…
Теперь столичные птицы возомнят, что де Гуальдо по первому их слову на четвереньки встанут, но не пускать же в Альконью без присмотра кого попало. И чего их принесло раньше времени, сидели бы лучше в столице. Леон поморщился и сделал знак «рогов», словно отвращая дурной глаз. Отец поднял бровь, но промолчал — завтрашняя охота ему не нравилась.
Пахло дымом и мясом, за забором надсадно завопил осел. Зной в городе казался нестерпимым, даже странно, что в десятке милья можно свободно дышать. Странные люди: полгода добровольно жарятся, полгода леденеют под пыльными ветрами. Это страшней любых призраков, но Овехуна и иже с ним шарахаются от непонятного и терпят невыносимое. И будут терпеть, глотать пыль, целовать чужие сапоги…
— Де Ригаско очень влиятельны, — продолжал распинаться дурак с цепью, — очень… Нужно, чтоб они остались довольны!
— Сколько их? — перешел к делу дядя. — Какое у них оружие, свора, на что они похожи?
— Сам герцог — знаменитый воин и родич его величества, — с видимым наслаждением объяснил Овехуна. — С ним — родственник, блестящий молодой человек, двое офицеров и пятеро слуг. Камердинер сеньора — бывалый человек. Он не ниже вас, дон Хулио, и весь в шрамах.
— И все? — удивился отец. — Они что, кабанам свидание назначили?
— Собаки будут, — на ходу замахав руками, алькальд обрел сходство с рехнувшейся от жары мельницей, — и загонщики, и оружие. Сеньор Лихана откроет свой арсенал.
— Уже легче, — хмыкнул дядя. — Значит, старина Луис с ними?
— Сеньор Лихана любит охоту, — с подобием достоинства изрек Овехуна, — ради нее он готов перевернуть мир.
О пристрастии дона Луиса в Альконье знали все. Как и о том, что старик кого попало к себе не тащит. Надо полагать, этот Ригаско, хоть и королевский родич, не скотина. Леон глянул на поношенную отцовскую куртку, поднес к глазам собственный обшлаг, тоже довольно потертый. Конечно, не в перьях и кружевах счастье, но казаться бедней, чем ты есть, неприятно, только кто же знал, что придется иметь дело со столичным грандом?
4
— Добро пожаловать! — Лицо трактирщика лучилось счастьем. — Вас ждут! Вас очень ждут…
— Мой сеньор, — возгласил алькальд, пожирая взглядом кого-то сидящего за уставленным снедью столом, — разрешите представить вам господ де Гуальдо!
— Я рад. — Высокий дворянин с рассеченной шрамом бровью вышел из-за стола, плечом отодвинув услужливого Овехуну. — Я — полковник Карлос де Ригаско. Этот паршивец — мой шурин Хайме, рядом с ним мои друзья — Мануэль Альфорка и Себастьян Доблехо. Сеньора Лихану вы, надо полагать, знаете. Надеюсь, вы не откажетесь от трапезы?
— Не откажемся, — с ходу принял решение отец. — Мое имя Хулио-Рамон. Мой брат Мартин-Орасио, мой младший сын Леон-Диего. Говорят, вы собрались на охоту?
— Да, — улыбнулся герцог, — надо же себя чем-то занять, пока супруга молится, а охота всяко достойней вина и карт.
— Кабаны и олени с этим вряд ли согласятся, — ввернул горбоносый офицер, кажется, его звали Себастьяном, — но мы спрашивать у них не станем.
— Не станем.
— Не станем. — Дядя взялся за кружку, значит, чужаки ему понравились. Война делает людьми всех, даже королевских родичей, жаль, де Гуальдо никогда не покидают Альконью.
— Сеньор Лихана любезно обещал поделиться с нами оружием. — Де Ригаско благодарно кивнул дону Луису. — Не каждый может похвастаться рогатинами из Миттельрайха!
— Они к вашим услугам. — Лихана отбросил свою обычную церемонность, словно плащ. — Жаль, наши мастера предпочитают ковать клинки иного рода.
— Лично я предпочитаю кабаньи мечи, — сообщил круглолицый офицер, — или аркебузы. У вас есть аркебуза, сеньор Лихана?
— Пять. — Дон Луис был горд и счастлив, как всегда, когда говорил о своих сокровищах. — Кабаньи мечи тоже найдутся. Доньидская сталь.
