— А вы? — В грубом голосе сразу и облегчение, и тревога. — А вы, прошу простить? С этим, прошу простить…
— Господь хранит слуг своих. Дворянин не тронет монаха.
6
Мария сжалась в комочек, всхлипнула и притихла. Инес утерла лоб и почти свалилась в кресло, можно подумать, это она рожает, а все ведь только начинается. Неужели когда-нибудь будет утро или хотя бы тишина?
— Еще пара часов, сеньора. — Бенеро не садился уже целую вечность. Стоял над постелью и хмурился.
— Что-то не так?
— Все идет как идет. — Врач взял безвольную руку. Роженица слабо охнула, но ничего не сказала. Она боялась Бенеро, а Инес была рада, что рядом именно он, хотя с Хайме вышло хуже не придумать. Теперь Инья сама не понимала, как решилась на такую чудовищную глупость. Нужно было послать Гьомар за врачом и не выпускать его до прихода Диего. Она бы так и сделала, люби Гьомар Марию и скажи та правду. Дурочка клялась, что она совсем одна до осени. Зачем? Лжи в этом мире и так невпроворот, и одна тянет другую…
— Сеньора, кто такая Гьомар?
— Моя камеристка. Она всегда со мной.
— Ей верите вы или ваш брат?
— Она любит Хайме и не любит Марииту.
— До какой степени не любит? — Взгляд врача стал жестким. Даже жестче, чем у Хайме.
— Не знаю. — Какой глупый ответ, но она в самом деле не знает. Поджатые губы, ворчанье про выскочек и побирушек, что за этим стоит? — Я не думала об этом. Я вообще слишком мало думала… Сеньор, я должна попросить у вас прощения. Моя выдумка подвергла вас опасности.
— Пустое, сеньора. — Врач неожиданно улыбнулся. — Если что меня ей и подвергло, то это рождение в несчастливой стране в несчастливое время. Когда вы ели?
— Не помню, — опешила Инес, — утром…
— Гьомар придется вас накормить. — Брови врача сошлись в одну линию. На кровати слабо вскрикнула и завозилась Мариита. Передышка кончилась. Инес поймала затравленный взгляд. Захотелось закрыть глаза, заткнуть уши и выбежать вон.
— Тебе удобно?
— Нет! — Дрожащий голос, капли пота на висках, ей же больно. Ей очень больно, почему на смену жалости пришло раздражение?
— Поправить подушки?
— Нет!.. Не трогай!.. Ай!.. Я не могу… Инес, я больше не могу.
— Можешь!
— Сеньора права. Вы можете. Закройте глаза, представьте море… Вы видели море?
— Мне больно!.. Дайте мне… Дайте что-нибудь!
— Закройте глаза! Перед вами волны.
Они вас поднимают и опускают. Поднимают и опускают… Когда опустят — спите. Слышите? Не кричать, а спать! До следующей волны.
— Но мне больно!..
— Больно. Закройте глаза! Волна пошла вниз.
Закрыла, но из-под ресниц текут слезы. И на лбу испарина… А схватки и впрямь похожи на волны, как она сама не поняла.
— Все равно больно…
— Успокойся.
— Не трогай меня!
— Тебе надо обтереть лицо. Потерпи.
Все монахини ходят за больными, значит, ей монахиней не бывать, лучше в реку вниз головой.
— Тебе легче?
— Нет…
— Ей легче. Видите? У вас есть минут пять. Отдыхайте.
Инес бросилась к окну, и Бенеро ее не остановил. Врач ничего не сказал даже тогда, когда она распахнула створки, впустив в комнату ветер и плеск фонтана. Во дворе никого не было. Ни живых, ни убитых. Белые плиты в лунных лучах, казалось, светились, на них не было ни единого пятнышка.
— Все живы, — тихо сказала Инья. — Бенеро, они все живы…
Стало очень тихо. Инес прижалась лбом к оконной раме и прикрыла глаза. Где-то в доме хлопали двери и топали сапоги — мужчины занимались своими делами. Они казались им такими важными…
Глава 6
1
Убить прилипшего к двери спальни Диего казалось нетрудным. Он бы вряд ли заметил мелькнувший стилет, но в этой смерти не было смысла. Может, раньше, по горячим следам, Хайме и поставил бы месть впереди пользы, но прошло больше года. Сейчас важней защитить честь Хенильи и в очередной раз обойти Протекту, а для этого нужен не просто преступник, а преступник, говорящий то, что следует. Решать, кто подослал к Орлу Онсии убийц, — Торрихосу, а тот, скорее всего, выберет кого-нибудь из Государственного Совета. Возможно, даже Пленилунью. Новая война с Лоассом обойдется королевству слишком дорого.
Созерцание дверей грозило затянуться, и Хайме уронил на пол огниво. Это подействовало — дон Диего стремительно обернулся, и импарсиал смог наконец как следует разглядеть убийцу, оказавшегося редким красавцем. Гомес строго следовал приказу зажигать во время обыска как можно больше свечей, и приемная сияла, словно во время бала. Только балов в этом доме так и не случилось…
— Вы хотели со мной переговорить, — сделал пробный выпад Диего, — о чем?
— Вы так думаете? — Марию можно понять. Марию, но не дворянина, поднявшего руку на защитника Онсии.
— А разве это не так? Тогда почему здесь нет альгвазилов?
— Они производили слишком много шума и добились слишком ничтожных результатов. Как давно вы знаете маркизу де Хенилья?
— Я увидел ее во время венчания. Ее венчания. Вы понимаете, что я могу вас убить?
— Можете, но не убьете. — Инья или врет, или сама обманута. Скорее второе, с сестры станется покровительствовать влюбленным, но не убийцам. — Пролитая в этом доме кровь ляжет на хозяйку. Скрыть ее… близкое знакомство с вами невозможно. И еще менее возможно ее увезти. Это вы убили Гонсало де Хенилью?
— Я отвечу, — пообещал дон Диего, — но сперва я должен увериться в том, что не ошибся. Я правильно понял, вы — брат герцогини де Ригаско и участник альконийской резни?
— Да, это я.
Вам это неприятно?
— Напротив. Я в самом деле убил командора Сургоса, но Мария не имела к этому никакого касательства. Более того, тогда она меня не знала.
Что и требовалось доказать. Красавец думает не о себе, а о любовнице, иначе здесь был бы не он, а трупы шести альгвазилов и одного монаха. Чтобы защитить Марию, он пойдет на все. Станет лоасским шпионом, еретиком, заговорщиком…
— Вы полагаете, я вам поверю?
— Вы поверите, — Диего шагнул вперед, — именно вы, но… Дьявол!
Хайме еще ничего не понял, а Диего уже распахивал дверь на главную лестницу, по которой поднималось шестеро. Еще двое спешили по боковому коридору со стороны двора, и это были отнюдь не альгвазилы! На дороге нежданные гости сошли бы за разбойников, в таверне — за солдат, в пустом доме они походили на наемных убийц, впопыхах позабывших о масках. Сообщники убийцы? Дон Диего хотел что-то сказать, но передумал и, шагнув за порог, замер спиной к гостиной, спальне и монаху со стилетом в рукаве. Пришедшие со двора тоже остановились. Те, что поднимались из прихожей, раздались в стороны, застыв вдоль перил, словно в ожидании сиятельной особы. Это было нелепо, и эта нелепость подсказала ответ. Хайме отнюдь не удивился, когда по предназначенным для великого полководца ступеням с каменной физиономией промаршировал капитан Арбусто дель Бехо.
— Мы тоже кое-что умеем, брат Хуан, — торжественно объявил он, — сейчас вы увидите, как следует ловить убийц.
Дьявола брат Хуан не помянул лишь чудом.
2
— Сейчас вы увидите, как следует ловить убийц…
Двое у выхода во двор и семеро на главной лестнице. Не с алебардами — со шпагами и кинжалами. Вояки, и, похоже, не последнего разбора. Не смертельно, но многовато.
— Не думаю, что вы покажете мне нечто выдающееся, — донеслось из-за спины, — по крайней мере, как искать убийц, от вас мне точно не узнать. Даже жаль.
