— А кто сказал, что мир создан для радости? — пожал плечами Карлос и не выдержал, засмеялся. — Ладно, твоя взяла, проповедей не будет. Для начала завернем в «Песню». Альфорка с Доблехо, надо полагать, уже там, я их пригласил, если ты не знал. Надеюсь, бездельники еще не все проглотили, а дальше… Лично я намерен нанести визит горным кабанам. Приватный, разумеется.
Глава 2
1
Караван был небольшим, чтобы не сказать убогим — крытая повозка да дюжина всадников. Для приличной охоты мало до невозможности, но Карлос собирался набрать загонщиков в каком-то Туторе-де-ла-Серроха. Заехать в городок присоветовал прицепившийся к столичным гостям пожилой дворянин, только откуда в таком захолустье хорошие загонщики? Наверняка какие-нибудь увальни на мулах…
— Надо было взять собак в Ригаско, — проворчал Хайме, разглядывая серо-желтые от выгоревшей травы предгорья. — Бьюсь об заклад, в этом Туторе нам подсунут каких-нибудь дворняг! И аркебузы у нас не охотничьи, и…
— Помолчи! — огрызнулся Карлос, еще вчера укушенный дурной мухой.
— А еще лучше подумай. На кого бы мы походили, заявившись в обитель с гончими и кабаньими мечами? Да еще накануне праздника!
— Собак можно было сразу в «Песню», — заупрямился Хайме, — и загонщиков туда же.
— А то у Инес с Гьомар глаз и ушей нет? — Де Ригаско приподнялся в стременах, обозревая расплавленный горизонт. — Сейчас мы взяли да поехали. То ли в Сургос, к Хенилье, то ли к границе. Ну, погоняли мимоходом кабанов, местные дворяне подбили… А заикнись я об охоте, сидеть бы мне в монастырском приюте до конца празднований, да и тебе тоже.
— Почему? — не понял Хайме, полагавший сидение в четырех стенах дурной тратой времени. — Нас же все равно внутрь не пустили бы.
— Женишься — узнаешь, — отрезал герцог и замолчал. Когда Карлос подобным образом обрывал разговор, самым разумным было убраться подальше, что Хайме и сделал, придержав Пикаро. Ссора в планы молодого человека не входила никоим образом, тем более Карлос согласился взять родича в полк. Хайме готовился к разговору всю дорогу от Ригаско до Муэны, а он занял пару минут. Родич сперва ругнулся от неожиданности, потом рассмеялся и, наконец, согласился. Надо полагать, вспомнил, как сам в юности удрал на войну под чужим именем. Конечно, наследника де Ригаско скоро опознали, но Карлос успел прослыть храбрецом и счастливчиком. Товарищи простили ему даже титул, а у Хайме де Реваля особых титулов нет. Дворянин и дворянин, не первый и не последний. То есть пока не первый…
Молодой человек верил в свою звезду и не сомневался, что быть ему новым Адалидом, но для начала следовало попасть в армию и на войну. С первым решилось на удивление просто, но войны не предвиделось. Жаль, но ничего не поделаешь! Хайме пару раз щипнул то место, на котором предстояло появиться усам, и присоединился к повозке, вернее, к ехавшим рядом с ней офицерам и местному сеньору. Имя муэнца, как назло, вылетело из головы, но именно он приветливо улыбнулся и заставил солового шагнуть в сторону, освобождая место еще для одного всадника.
— Вы ведь впервые в наших краях, не так ли? — на правах старшего осведомился муэнец.
— Да, сударь, — подбоченился Хайме, — но, надеюсь, не в последний. Когда дойдут руки до Бутора, Муэны не миновать.
— Вижу, вы жаждете крови? — подмигнул Себастьян Доблехо. — Со временем это пройдет. Годам эдак к шестидесяти.
— К пятидесяти. — Мануэль Альфорка, которого друзья чаще звали Маноло, не мог не спорить. — В любом случае у Хайме до успокоения прорва времени.
— О да. — Доблехо развернулся к муэнцу. — Дон Луис, да будет вам известно, что сей юнец вступает в наш полк.
— От всей души поздравляю! — Дон Луис был сама сердечность, и юноша едва не кинулся к нему на шею. — Насколько я понял, вы родственник герцога?
— Я — брат Инес! — выпалил Хайме, прежде чем сообразил, что провинциал вряд ли знает сестру.
— Хайме — шурин нашего полковника, — уточнил Альфорка. — Надеюсь, ты знаешь, что с тебя обед персон на двадцать?
— Разумеется. — Будущий полководец небрежно пожал плечами. — «Повелитель обжор» подойдет?
— И давно ты там был последний раз? — вкрадчиво осведомился Себастьян.
Хайме предпочел не расслышать.
— «Повелитель обжор» подойдет?
— И давно ты там был последний раз? — вкрадчиво осведомился Себастьян.
Хайме предпочел не расслышать. Тщательно поправив шейный платок, он повернулся к муэнцу:
— Сеньор, а вам доводилось воевать?
— А что было делать, дон Хайме? — Худое лицо стало грустным. — Нельзя же сидеть дома, когда по соседству умирают, но война — это не праздник. Далеко не праздник. Из муэнского ополчения вернулась едва ли треть. Хаммериане не боятся умирать, они боятся мало убить.
— Сеньор Лихана, — подкрутил усы Альфорка, — не пугайте нашего героя. Тем паче лоассцам теперь не до нас.
— Но молодой Бутор стал королем. — Дон Луис казался удивленным. — Его единоверцы просто не позволят Лоассу соблюдать договор, подписанный покойным Филиппом.
— Через полгода «белолобым» [6] конец, — отмахнулся Доблехо, — если не раньше. Сколько в Лоассе хаммериан и сколько добрых мундиалитов?
— Еретики упорны и злы, — поморщился муэнец, — и они не боятся умирать. Мы стояли против полка из Виорна, а в этой провинции хаммериане особенно сильны. Я до сих пор не понимаю, как мы выдержали, и не верю, что остался жив. Они бьют, даже умирая… Нет, сеньоры, Бутор не отдаст корону, а его безумная мать и маршал Танти не успокоятся, пока не навяжут свою ересь всем, до кого смогут дотянуться. Вспомните Кровавую свадьбу! Гостей-хаммериан было две тысячи, хозяев-мундиалитов — десять, и где они теперь? В раю. Вместе с королем и королевой-матерью…
— Я слишком долго воевал с Филиппом Дорифо, чтобы его оплакивать. — Альфорка хлопнул себя по щеке и с отвращеньем поднес к глазам испачканную перчатку. — Но в мир с Луи не верю, хоть режьте! Дьявол бы побрал этих мух заодно с пылью. Далеко еще?
— Нет. — Лихана как-то умудрялся отличать один холм от другого. — Сейчас будет Липкая горка. Тутор-де-ла-Серроха за ней.
2
Это был не город, даже не городок, а городишко, раскаленный, как преисподняя, с узкими улочками, глухими стенами и вездесущей пылью. Впрочем, будь Тутор райским садом, Карлоса и тогда бы передернуло от отвращения, уж такой день выдался. Герцог угрюмо вытер вспотевший лоб, сам не понимая, зачем ему понадобились кабаны, которых еще нужно найти. Прошлое не догнать, а вот настоящее убить можно. Не следовало оставлять Иньиту в праздник одну. И неважно, что мужчинам вход в обитель заказан, они бы увиделись во время крестного хода, а потом, Инес изменчива, как апрельское солнышко. С нее станется все бросить и помчаться к мужу, а его нет… А если малышка узнает, что он развлекается? Проклятье!
— Мой сеньор! — Плотный чернобровый мужчина с цепью алькальда на достойных молотобойца плечах заступил дорогу, улыбаясь улыбкой блаженного. За спиной здоровяка топтались похожий на овцу чиновник с чернильницей на поясе и два умудренных жизнью альгвазила с надраенными алебардами. — Мой герцог Тутор-де-ла-Серроха счастлив приветствовать вас в своих стенах! Получив письмо синьора Лиханы, я незамедлительно… я тотчас же… я тут же начал искать…
