Глава 7
Холодная скользкая глина неприятно липла к лапам. Узкий крысиный лаз изгибался, раздваивался и раcтраивался — человек бы непременно заблудился, но Кус, на его счастье, был хорьком. Тонкий нюх, с трудом продираясь сквозь мертвый запах камня, сырой земли и крысиных испражнений, уловил людской дух. Дух был не такой, как у Хозяина, тяжелый, с примесью крови и железа, но все-таки людской… Кус тревожился за Хозяина. Не стоило его оставлять с этими орущими и свистящими двуногими, ох, не стоило!… Но раз Хозяин сказал, что нужно отнести вкусно пахнущий кожей и сургучом сверток в знакомую нишу за каменной статуей, туда, в большую пыльную комнату, где стоит много бочек, то отнести было обязательно нужно. Вот и пришлось оставить Хозяина с этими людьми. А Кус так не хотел! И правильно — когда вернулся назад, в тот же переулок, где их схватили злые грязные люди, Хозяина уже там не было… Но хорек знал, что обязательно его найдет. И вот, нашел… Почти нашел… Кус приостановился, зашипел на порскнувших в разные стороны облезлых крыс, и задрал блестящий нос кверху. Хозяин тут! Его запах, такой родной… Зверек встопорщил маленькие круглые ушки и чихнул озабоченно: Хозяину было плохо. Ему было страшно и больно.
Хорек негодующе зашипел и решительно скользнул в узкую неровную дыру в стене. Дыра оказалась под низким деревянным ящиком с дверцами, на ножках. Люди называют такие ящики «шкафами»… Глупые двуногие! Знали бы они, что это слово значит на куньем языке!… Хотя — куда им?… Они и друг друга-то не понимают…
Кус осторожно высунул кончик носа из-под дна шкафа. Он не ошибся, хозяин был тут. И еще тут были большие люди, двое, неприятно пахнущие, с блестящими железными штуковинами в лапах… Штуковины ярко блестели, красиво, но от них разило болью и смертью.
Плохое место! Зачем Хозяин сюда пришел?… И почему не уходит?…
— Ну что, упрямец,- пробасил пузатый человек в покрытом засохшими бурыми пятнами кожаном фартуке,- говорить будешь?…
Маленький паж молчал. Заплечных дел мастер с ухмылкой повернулся к помощнику:
— Ишь, какой храбрый!… Ну, ничего, и не таким язык развязывали… Подай-ка мне крючья!…
— Номер какой? Третий?…- помощник открыл дверцу шкафа.- Или сразу пятый тогда уж?…
— Да ты сдурел совсем!- недовольно обернулся мастер.- Мальчишка-то с барана весом, и так дышит едва!… Ему пятый номер под ребра вгонишь — он и дух испустит… Второй давай, так оно вернее…
Мальчик тихо застонал.
— Что, не нравится?…- хихикнул пузатый, потуже затягивая ремни на запястьях пажа.- А я и не начал еще, по-серьезному-то…
— Н-не… не н-надо…- прошелестел узник, умоляюще глядя сквозь зыбкий розоватый туман боли на своего палача. Палач — хотя это был не палач, а пока только старший Дознатель тайн Тайгетской государственной тюрьмы, махнул рукой помощнику:
— Погоди-ка!… Готов, кажется… Давай, дружочек, не мучай себя, все одно ж без толку! Что за письмо вез? Кому? Почему от стражи прятался? Почто государя хулил, когда поймали?…
— Он… мне… не государь…
— Какой упрямый!… Ну да ладно, у всех свое мнение… Письмо от кого было?!
— От…
— Ну?!
— От… кого надо… не ваше собачье… дело…
— Да он не скажет!- покачал головой помощник.- Не трать ты время попусту, Брыз, бери крючья. Я еще не обедал сегодня…
— И я тоже, но служба есть служба…- вздохнул старший Дознатель, и протянул руку к помощнику.- Давай. Воротник стерпел, иголки выдержал, но уж крючья — ребята проверенные, через них пройти — это тебе не шутки…
Кус высунул голову наружу и сморщил нос. Пахло человеческой кровью. Плохо пахло…
— Кр-рик, пфф!…- тихо пискнул он, что означало: «Хозяин, пойдем отсюда!». Хозяин не ответил. Его заслонили широкими спинами незнакомые двуногие.
— Ну-ка, ну-ка…- пробормотал Дознатель,- А как тебе такое понравится?…
Звякнуло железо, заскрипели ремни, тонко и протяжно вскрикнул Хозяин. Шерстка на загривке Куса встала дыбом.
— Да осторожнее, сиволапый!- рявкнул на помощника Брыз,- чуть в самое сердце не воткнул!… Левее заводи… и тряпку на пол кинь, а то оскользнусь еще, кровищи-то…
Хозяин снова закричал. Хорек прижал уши и блестящей молнией скакнул вперед, прямо в лицо повернувшемуся к шкафу помощнику Дознателя тайн. Тот завопил и шарахнулся назад, но взбешенный зверек оказался быстрее… Четыре мягкие лапы пружинисто оттолкнулись от каменного пола, острые мелкие зубки лязгнули — и стальным капканом сошлись на тощем горле злого двуногого. Тот захрипел, силясь оторвать от себя гладкое извивающееся тело хорька, но не преуспел — маленькие челюсти впились в глотку намертво. Кус зажмурился, стиснул зубы и рванул на себя что было сил…
— Эй! Что ты там опять…- обернувшись на шум, старший Дознатель выругался, и оставив пленника в покое, бросился на помощь товарищу.
Опыта у него было поболе, так что оторвать шипящего хорька от своего помощника он сумел. Правда, тому было уже все равно — острые зубки Куса перегрызли ему сонную артерию…
— Ах ты, поганец!…- зарычал Брыз, поднимая извивающегося зверька за шкуру на загривке.- Ты что ж наделал, кошачий выродок?! Одному мне теперь, что ли, тут колупаться?!
Кус лязгнул зубами, но дотянуться до волосатой сильной лапы двуногого не смог, только снова злобно зашипел, суча лапами в воздухе. Сдаваться он не собирался. И мальчик, распростертый на дыбе, тоже… Почти теряя сознание, он приподнял голову, силясь сквозь красный туман разглядеть, что происходит. Не получалось. Сил не было совсем, каждое движение отдавалось нечеловеческой болью. «Он сказал,- мелькнуло в голове у пажа,- чтобы тот, второй, брал левее… иначе мне смерть… значит, надо… надо вот так!» Худенькое тело подалось вперед, скованная когтями стальных крючьев грудь мальчика судорожно выгнулась, и острый шип пыточного крюка глубоко вошел в сердце…
— Куда?!- ахнул Дознатель, рванувшись было к пленнику, но сразу понял, что опоздал и здесь. Глаза его налились кровью.
— Ах ты, тварь подлая!- взвыл он, с ненавистью глядя на брыкающегося хорька.- Всю работу загубил! Мне ж начальник тюрьмы… Чтоб ты сдох, крыса!…
Он размахнулся.
Кус увидел, как рванулась ему навстречу каменная стена. Кус не успел выставить лапы. Кус ударился о стену и, тихонько пискнув, ушел следом за своим Хозяином.
Ночью сильно похолодало. Повалил густой, вязкий снег, влажной тяжестью своей пригибая к промерзшей земле ветки деревьев за стенами старого замка Эйгон. На оконных стеклах расцвели серебристые узоры, подоконники внутренних неотапливаемых галерей покрылись инеем. В спальнях исходили жаром камины, оберегая спящих людей от стужи, а окоченевшие стражники на стенах считали минуты до следующей смены караула. И только два призрака, которые не нуждались ни во сне, ни в тепле, неприкаянно бродили по замку…
— Ну у тебя и квартирка!…- в который раз присвистнул Аркаша, когда они снова свернули в один из нескончаемых темных коридоров.- За год не излазишь!
— Да уж,- молодой барон задумчиво осмотрелся и покачал головой:- И с освещением не очень… Надо будет потом распорядиться насчет этого. Вот только на ноги встану!…
— Не нервничай, старик, сутки не вечные… К утру воскреснешь!… Ты как там, не всплыл еще?
— Нет пока,- с сожалением вздохнул барон,- полчаса назад летал смотреть — ничего не изменилось. Лежу себе в чане, как утопленник, даже не булькаю… Как бы не обманули нас маги-то!
