— Сакура!- ахнул Аркадий, притормаживая неподалеку от невысокого деревца, окутанного бело-розовым облаком цветов, источающих чарующий и неповторимый аромат.
— Что?- вслед за товарищем остановился Хайден, любуясь удивительным растением.- Вы знаете, как это называется?…
— А то!- хвастливо хмыкнул вирусолог.- У нас она, правда, не растет, но я был в Японии в мае… Хайд, ей-богу, как весеннее цветение сакуры увидел — чуть домой возвращаться не передумал! Тут-то она одна, а когда их много… о-о…
— Смешное какое название — «Сакура». Но красиво!…
— Проще говоря, это — японская вишня. Национальная гордость Страны Восходящего Солнца!… И я тебе прямо скажу — не зря гордятся… Стоп. Японская! Ха!… Я буду не я, если кое-кто тут поблизости не околачивается! Он же у нас на японской поэзии не слегка двинутый…
— Феликс?…- зачем-то уточнил барон, хотя мысль приятеля прекрасно понял.
Японская! Ха!… Я буду не я, если кое-кто тут поблизости не околачивается! Он же у нас на японской поэзии не слегка двинутый…
— Феликс?…- зачем-то уточнил барон, хотя мысль приятеля прекрасно понял. Аркадий широко улыбнулся и уже собрался поощрить догадливого сэра утвердительным кивком, как бело-розовые пенные кружева на ветвях дерева заколыхались, и знакомый каркающий голос продекламировал:
— Лишь сакуры цветущей легкий запах принес весенний ветер — а дом убогий мой уж красками расцвел!… Ммм… Кажется, с концовкой дал я маху… слог нечеткий… однако — смысл!
— О!…- подняв указательный палец вверх, торжествующе шепнул медик.- Легок на помине! Даже искать не пришлось.
— Будем брать?…- так же шепотом поинтересовался Хайден, на всякий случай засучивая рукава. Ильин подумал и отрицательно покачал головой:
— Не будем. То есть, ты — не будешь!… Он — мой!!
— А мне что делать?- огорчился молодой барон.
— Ты меня подстрахуешь… Я этого прохвоста знаю, как пить дать — слинять попытается, от справедливого возмездия! Тут-то ты мне и понадобишься!… Готов?
— Всегда готов, сэр!
— Отличненько…- Аркадий подумал, пошарил взглядом по земле, и, не найдя в пределах прямой видимости ни одного камня, быстро стянул с ноги туфлю:- Следи за деревом! Сейчас я его оттуда выкурю, а как лыжи навострит — лови и бей в пятак! Это если у меня вдруг по доброте душевной рука не поднимется…
— Понял,- с самым серьезным лицом кивнул сэр Эйгон. Приятели поглядели друг на друга и тихо хихикнули, как два хулиганистых школьника. Зажатая в кулаке медика теннисная туфля качнулась из стороны в сторону, намечая цель в гуще покачивающихся веток, и взлетела вверх. Вишневое дерево покачнулось, на землю посыпались мелкие лепестки цветов.
— Что такое?…- суматошно закаркали из-за цветочной занавеси.- Что за безобразие?! Что за, не побоюсь этого слова, вандализм?! Кто посмел?! Да я вам… Кар-р!!
Это вторая туфля, метко пущенная на голос, попала в цель. Сакура вздрогнула, усыпанные бело-розовым первоцветом ветви затряслись, и чье-то крупное, покрытое огненными перьями тело, трепыхая широкими крыльями и вопя дурным голосом, бухнулось в траву.
— Ага, попался?!- второе тело, пускай и порядком отощавшее, но очень целеустремленное, вспрыгнуло на горячую спину клюющейся птицы и принялось нещадно трепать древний миф за хохолок.- Что, не ждал, курица неблагодарная?! Не жда-а-ал?!
— А-а-а!!- завопил несчастный феникс, вырываясь из последних сил, но не тут-то было! От взбешенного медика, у которого на тему «начистить клюв» руки чесались с их последней встречи, отбрыкаться было не так-то просто…
— Пусти!- придушенно каркал перепуганный птиц.- Ты с ума сошел?! Крылья переломаешь!! Пусти!… Нет такого закону, чтоб фениксов почем зря у них же дома за перья таскать!
— Есть такой закон, есть…- свирепо пыхтел Аркаша, норовя своротить древнему мифу глянцевый клюв.- Четвертый закон Ньютона…
— Это какой?!
— А такой!… Тело, зажатое в угол, — не сопротивляется!!!
— А-а-ай-й-й!!
— Что, не нравится, да, страус?! А мне, думаешь, со скалы понравилось вверх тарманом летать?! Понравилось, да?!
— Я не виноват! Так было надо!
— Кому надо?! Что ты мне тут сказки рассказываешь?! Да я тебе…
— Уй!… Только не в гла-аз!…
Бамс!
— Совесть у тебя есть?! Ты же врач!…
— Врач… Конечно, врач… Но ветеринарную академию я не заканчивал! Так что не вякай, подлая душа!… Кто бы тут говорил про совесть…
— Аркадий! Ну что я мог сделать?- взмолился измочаленный птиц.
— Думаешь, мне это приятно было?… Думаешь, я спал и видел, как бы от тебя избавиться? Зачем ты так?… Просто так было нужно! Ты бы все равно ушел, с моей помощью или нет…
— Неужели ты не понимаешь?…- тихо сказал вирусолог.- Неужели ты совсем ничего не понимаешь?… Ведь не в том пинке дело, и не в возвращении даже… Пусть я бы ушел!… Но не ТАК! Если бы кто другой… не ты! Я ведь… я верил тебе, страус… верил!
— Аркадий…- у растроганного птица защипало глаза.- Прости меня!… Прости, пожалуйста! Я просто… Я вел себя, как… как же это животное называется…
— Как свинья,- буркнул вирусолог, крепко обнимая пернатого за шею.- И прибить тебя за это мало, страус ты дефективный…
Феникс хлюпнул клювом и виновато посмотрел на медика. Тот помолчал и тяжело вздохнул:
— Ведь опять подставишь, да?
— Нет.
— Врешь.
— Не вру!…- птиц смущенно улыбнулся.- Ты ведь умер, так, Аркадий? Иначе тебя бы тут не было… А раз так — вернуть тебя снова в твой мир уже никто не сможет!
— Ну и скользкий же ты тип…- беззлобно хмыкнул вирусолог, спрыгивая со спины древнего мифа на землю.- Знал бы, с кем связываюсь, — не послушал бы тогда Кармен!…
Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно весело фыркнули. Феликс тряхнул хохолком, расправил крылья и…
Тресь!!
Крепкий жилистый кулак как из-под земли вынырнувшего Хайдена врезался в лоб царственной птицы. Феникс изумленно икнул, свел глазки в кучку, и мешком оранжевых перьев рухнул в траву.
— Хайд, ты что, совсем сдурел?- охнул Аркаша.
— Вы же сами сказали, сэр: попробует улизнуть — бей в пятак!…- невозмутимо процитировал барон.- Вот, пожалуйста. Как просили… Что вы на меня так смотрите?
— Хайд…- проникновенно начал Ильин, и замолк, заметив озорные искорки в глазах друга.
— Не волнуйтесь, сэр,- с легким смешком сказал молодой дворянин.- Я рассчитал удар. Скоро очнется!
— Так ты это нарочно?!
— А вы думаете, что ваш уход только вам одному не по сердцу был?… Думаете, что мы… Что я… Знаете, сэр, я бы ему еще и не так врезал бы!
— А чего ж не врезал?- расплывшись в улыбке, поднял бровь Аркадий.
— А чтоб ты не зазнавался!…
Когда минут через пять валяющийся в траве кверху лапами древний миф поднял голову, никого рядом не было. Только откуда-то из-за стволов деревьев и густых зарослей папоротника доносился дружный хохот и воинственные вопли в два голоса.
— Ну, вот…- прокряхтел птиц, принимая вертикальное положение и расправляя помятые крылья.- Дождался на свою голову… Могучий тайфун и грозы громовые раскаты — ничто пред нашествием друга!
Кусты на краю поляны затрещали, и голос вирусолога проговорил:
— Ты послушай, старик,- он же опять на что-то жалуется!… Феликс, кончай ныть! У нас мало времени…
— В каком смысле?- напрягся древний миф, каким-то шестым чувством уловив, что плакало его беззаботное существование.- Почему — мало? Какого времени?…
