Герцог говорил правду. Действовать под страхом смерти я бы не стал. Хотя, конечно, геройская гибель тоже не была венцом моих мечтаний. Что ж, предложение его высочества, пожалуй, можно было считать дельным. Во всяком случае, в моем положении. Никаких нежных чувств к императору я, честно говоря, не питал. Мерзавец он был первостатейный. Сразить его в честном рыцарском поединке, в общем?то, дело не самое сложное. По головке за это, конечно, не погладят, но, в конце концов, задача у меня сформулирована четко: «Вытащить Ричарда», а остальное — полная свобода творчества.
Так что вертись как можешь. Почему же не так?
— Однако мы должны спешить. Посол принца Джона уже в Трифеле. Он требует смерти Ричарда, ссылаясь на договоренность с императором.
«Стоп?стоп?стоп, дружище Отгон. Здесь ты передергиваешь; Дело Ричарда всецело под твоим контролем. Никакой предварительной договоренности с императором быть не могло. Иначе все бы шло официально, а не так, втихаря».
— Хорошо, — медленно начал я, подводя итог нашему разговору, — если я правильно вас понял, ваше высочество, вы возвращаете мне оружие, возвращаете свободу и, если на то будет воля Божья, когда я сражу в поединке вашего любезного племянника, возвращаете свободу королю Ричарду?
На лице принца появилась досадливая гримаса. Он прошелся по зале и вернулся на свой трон. Помолчав немного, он произнес, обращаясь ко мне:
— Видите ли, господин рыцарь. По всем канонам рыцарской чести оружие, утерянное вами во время битвы…
Меня передернуло. В глазах поплыл кровавый туман, в котором вырисовалось смеющееся лицо мага в коричневом капюшоне…
— Капитан, держись, Капитан. — Лис положил меня на траву возле могучего дуба, раскинувшего свою зеленую крону над небольшой полянкой. — Эк тебя угораздило ведьму не заметить!..
— Кто ж знал, что она из шатра колдовать будет, — прошептал я.
— Ну ничего. Главное — ты жив. Потерпи. Недолго осталось. Драккар скоро придет. Ты же знаешь, Накт не тот мужик, чтобы такой шторм помешал ему подойти к берегу. А там Эйле быстро тебя на ноги поставит. У нее всяких трав знаешь сколько? Полежи тут. Я схожу на берег, зажгу костер. Не скучай, я недолго.
— Как там Шнек?
— Будь спокоен, Капитан. Я всадил в него стрелу, как в мишень. Он не жилец.
— Спасибо, Лис.
— Ерунда. Сочтемся. Ладно, я пошел, не скучай. — Мой верный напарник достал из коробочки тетиву и поставил ее на лук. — Я скоро вернусь.
Он нырнул в густые заросли, окружавшие нашу поляну, и растворился в зеленом безмолвии.
Я лежал на подстилке из сухой травы, сооруженной Лисом, и понемногу приходил в себя. Укол, сделанный им, начинал действовать. Боль уходила, тупо пульсируя в боку. Кровь еще сочилась, окрашивая в бурый цвет повязку из грубой холстины, но все же поток ее значительно ослаб. Рот обжигало сухостью. От слабости я закрыл глаза.
Неясный звон разлился по природе. «Помираю, что ли?» — подумал я.
Однако нет. Я не умирал. Звон рос и ширился, и это было не похоже ни на что.
Легкие пальчики ласково коснулись моего лба.
— Горячий, — произнес легкий нежный голос. Я застонал и открыл глаза. Она была неописуемой красоты. Вот только не совсем была. Сквозь ее прекрасное лицо мне яв?ственно виднелась крона дуба, все эти колышимые ветром листья, темные ветки и связки желудей.
«Это не смерть, это всего лишь бред. Обычная горячечная галлюцинация, — успокаиваясь, подумал я. — Не страшно, пройдет!»
— Это ты тот, кого величают Эстольдом Беорном?
— Я.
— Ты ранен? Впрочем, что за глупый вопрос, я сама вижу это. Подожди немного. Я сейчас все исправлю.
Она приложила руку к моей ране, и я явственно почувствовал, как кровь прекратила сочиться из нее. На какое?то мгновение я стал травой, растущей на этой поляне, стал корнями дуба, что, словно одеревеневшие змеи, тянулись через нее, превратился в сырую черную землю, полную неведомой, неизъяснимой животворной силы. Через миг все было кончено.
Я очнулся. О давешней ране напоминала только окровавленная повязка, абсолютно ненужная с этой минуты. Отдохнув восемь часов, я не мог бы чувствовать себя лучше. О боли не было и воспоминаний.
— Кто вы, моя прекрасная спасительница?
— Я хозяйка этого леса.
— Кто вы, моя прекрасная спасительница?
— Я хозяйка этого леса. Фея Сольнар.
— Благодарю вас за чудесное излечение. Чем я могу отплатить вам за такую заботу обо мне?
— Ты уже сделал это, рыцарь. Ведь это ты убил Шнека.
— Если быть точным, его убил мой друг Ларе, однако командовал этим делом действительно я.
— Это главное. Ты сделал доброе дело, рыцарь. Мы все помним это.
— Кто все?
— Ах, мой рыцарь, ты слишком любопытен. Поверьте, знание не всегда приносит радость, но всегда сокращает жизнь. Я сама скажу тебе все, что ты должны знать.
— Вот как? А что я должен знать?
— Что тебе еще предстоит совершить множество подвигов, мой рыцарь.
— Почему?то я так и подумал.
— Однако как ты намерен совершать их без оружия?
— Это так, увы, так. Мой меч остался где?то в лагере скоттов. Когда Ларе тащил меня, я был без чувств.
— Я знаю и хочу предложить тебе другое оружие взамен вашего.
— Новый меч?!
— Да. Вот он.
Серебристое сияние залило поляну, и знакомый уже мне звон вновь зазвучал над ней. Ствол дуба, который с трудом могли бы обхватить четверо могучих воинов, распался пополам, будто его поразила молния. В самой сердцевине ствола, как молодой росток из старого пня, возник меч. Он появлялся все больше и больше, сверкая голубовато?серебряным клинком и алыми каплями рубинов в рукояти.
Что и говорить, он был хорош. Он был нестерпимо хорош. Сердце мое застучало как тамтам, собирающий дикарей на охоту.
— Вот он. Хорош?
Я ошалело молчал.
— Вижу, что хорош. До сего дня он был в руках Шнека. Он не мог им пользоваться. Меч не слушался его. Это понятно, ведь клинок не принадлежал ему по праву. Его с помощью яда и колдовства раздобыла для мужа Лэндис, могущественнейшая из здешних ведьм. Душа героя, которого своим коварством погубила эта женщина, живет в мече. И души всех, кому это оружие принадлежало по праву, обитают в нем.
Это меч Тюра — Катгабайл. Он откован гномами из истинного серебра, добытого в сердце земли. Лунный ветер и лунные лучи закалили его для последнего боя. Для Рагнарека[47]! До этого дня он служит героям, которые будут составлять войско великого аса в час сражения. Ты можешь принять его, а можешь отказаться. Но знай: если ты примешь его, твой путь будет предначертан и ты станешь одним из воинов Тюра. Подумай об этом!
В зарослях послышались тихие шаги и разговор.
— Это Ларе возвращается, — попытался успокоить я свою спасительницу.
Она исчезла. Меч как ни в чем не бывало парил над распавшимся на части дубом. Никаких иных следов пребывания феи около меня не было.
Я подошел к дереву и протянул левую руку к эфесу. Он влился в ладонь, как будто специально был откован для меня. Ствол вновь начал смыкаться.
Лис и четверо моих викингов выскочили на поляну.
— 0?ля?ля! Эстольд, я вижу, для умирающего ты неплохо выглядишь. Очень неплохо. Что это за меч у тебя? Отличная штуковина! Великий Один, конунг, что ты сделал с де — ревом? Ну что это такое? Ни на минуту тебя нельзя оставить без присмотра. Ты сам идти можешь? — Идти, бегать, скакать на лошади, ворочать веслом, работать мечом — все, что угодно.
