— Ключи, скорее бери ключи, — прошептал мой друг. На поясе убитого висело три ключа. Превозмогая боль, я дотянулся до них и потащил на себя. К нашему счастью, они поддались. Зажав первый ключ зубами, я вставил его в замок своих кандалов и попробовал повернуть. Тщетно. Второй ключ без труда вошел в пазы, замок тихо щелкнул. Я был свободен. Но, к моему ужасу, к остальным замкам ключи не подходили.
— Не думаю, чтобы они были от его дома, — пошутил я, решив хоть как?то подбодрить моих товарищей.
— Здесь не все. Остальные хранятся у второго надзирателя. А еще одна связка — в каюте у адмирала, — прошептал де Фуа.
— Оттуда мы ее и возьмем. — Мой друг был готов ринуться в схватку. — Огюст, передай ключи дальше. Пусть те, кто может, расковываются и ждут сигнала к атаке. Клянусь животворящим крестом Господним, сегодня ночью будет славная забава! Мы захватим этот корабль, — возбужденно шептал он. — Огюст, стражник вернулся к каюте. Тебе придется ползти под скамьями, чтобы он тебя не заметил. Возьмешь меч?
Я покачал головой — эта железка будет только мешать. От нее больше звона, чем пользы.
— Ну, с богом! Давай!
Я змеей скользнул под скамью и пополз к заветной каюте.
Стражник у ее дверей топтался на месте, вглядываясь в ночную мглу. Видимо, он выискивал фигуру Махмуда, которой почему?то заметно не было.
«Экий ты напряженный. Ничего. Сейчас я помогу тебе расслабиться, — подумал я, поудобней устраиваясь под ближайшей к нему скамьей. — Так, где тут то, что мне нужно? Вот!» Чей?то выбитый зуб валялся под скамьей, сиротливо белея на темной древесине палубы. «Ну что ж. Предположим, что это зуб на тебя». — Я выразительно посмотрел на стражника, но, на свою беду, бедняга не видел этого взгляда.
Зуб, пущенный щелбаном, попал в щит сбоку от стражника и, звякнув, упал на палубу. Тот быстро повернулся, выхватывая оружие. Очень быстро. Но не в ту сторону. Шейные позвонки его обреченно хрустнули, и я нежно посадил сразу обмякшее тело: «Отдохни, воин Аллаха!»
Покончив со стражей, я тихо постучал в дверь. Каюта отозвалась каким?то булькающим звуком. Я постучал еще раз.
— Входи! Кого там шайтан привел в такой час?
— Это я. — Я тихо вошел, поигрывая изъятым у стражника кинжалом. Адмирал сидел на горе шитых золотом подушек и курил длинный булькающий кальян.
Адмирал сидел на горе шитых золотом подушек и курил длинный булькающий кальян. — Не помешаю?
Аль?Сеид вскочил на ноги. Он был безоружен. Мягким кошачьим шагом он начал отдаляться от меня, оттанцовывая к стене, где на богатой шелковой драпировке красовался прекрасный адмиральский меч. Я начал танцевать в другую сторону — туда, где из?под сваленной кучи трофеев призывно, как рука возлюбленной, тянулась ко мне рукоять моего меча. Мы схватили оружие одновременно.
— Ты спрашивал, что сказать султану? — захохотал я ему в лицо, когда наши клинки сошлись, высекая сноп искр. В его черных глазах я явственно читал безотчетный ужас. — Ничего не говори ему!
Скоро все было кончено. Аллах сегодня не был благосклонен к своему Мечу. К великой радости, мне удалось сломать его. Я вышел на палубу, держа окровавленный меч в одной руке и отсеченную голову в другой, и, размахнувшись, швырнул ее за борт. «Дени Манжуа!»[38] — Мой голос прогремел, как не гремел никогда ранее, и сияющий меч казался карающей молнией, зажатой в руке. «Дени Манжуа!» — раздалось со всех сторон.
Вскоре корабль был наш. Мы много дней гребли, ведя его на запад, вслед за солнцем. И когда однажды вдали, в туманной дымке, показался берег, мы плакали от счастья, боясь все еще этому верить. Когда же наш впередсмотрящий разглядел кресты на куполах собора, мы пали на колени и возблагодарили Господа за несказанную милость его…
— Вот так все и завершилось, — произнес фон Тагель. — Да вы не слушаете меня, друг мой?!
— Нет?нет. Слушаю внимательно. Так как, вы говорите, звали этого рыцаря?
— Де Сегрен.
— Ну да, конечно. Огюст Гастон де Сегрен.
— Вы знаете его?
— В некотором роде — да. Однако нам пора возвращаться. Скоро совсем стемнеет, а мне как?то совсем не хочется ночевать перед закрытыми воротами.
Глава восемнадцатая
Приятно побеждать любой ценой, пока с тебя не спрашивают цену.
Доктор Фауст
И день грянул. Всю неделю до него город жил турниром. Он был важнее спасения души, важнее всех проблем Гроба Господня, важнее семейных неурядиц и политических интриг. Во всяком случае, для тех, кто в этих интригах не участвовал. А если это было и не так, то все было сделано для того, чтобы так казалось.
И эти роскошные шатры, пленяющие взор яркостью красок, все в золотом шитье, кистях и бахроме. О эти славные гербы и гордые знамена, под возбуждающий шепот толпы реющие над площадью! О фантастические костюмы щитодержателей: все эти львы с оскаленными пастями, готовые, кажется, ринуться в бой; эти грифоны, гордо расправляющие огромные крылья; эти драконы, — одним своим видом наводящие радостную жуть на снующих в толпе детей и молоденьких барышень.
О богатство нарядов, шумные крики зазывал и выступления жонглеров, о эти трубы, звенящей медью пробирающие, кажется, до самых потрохов, о эти кони, разукрашенные серебром и золотом, в шелковых попонах и плюмажах из перьев райских птиц…
И с самого утра праздничная толкотня и разноязыкий гомон гостей, купцов и менестрелей.
Я любил такие дни. Любил заочно, еще задолго до организации нашей конторы и потом, с первого взгляда — навечно со времен первой своей операции.
* * *
С самого утра на канале связи, изображая собой будильник, объявился Лис и радостно заявил:
— Капитан! Ты уже не спишь? Вставай! Кто рано встает, тому Бог дает.
— Мне это не нужно, — недовольно пробурчал я. — Я этим не интересуюсь.
— Командир, я собирался идти в местный пункт обмена свободно конвертируемых валют. У тебя есть какие?нибудь предложения на этот счет?
— Во?первых, чтобы тебя не кинули, во?вторых, чтобы ты оттуда вернулся целым и невредимым.
— И на том спасибо. Кстати, ты не хочешь взглянуть на нумизматическую редкость, которую мне подсунули? Я что?то никак не возьму в толк, что это за монета.
— Ладно, давай показывай свое богатство. Лис вытащил откуда?то разрубленную пополам монетку и поднес ее к глазам.
Видимая ее часть представляла половинку аверса[39]. По всей видимости, монетку разделили строго по осевой линии, если, конечно, такой термин был применим к монетам столь сомнительной округлости. На оставшейся части была видна половинка какой?то фигуры с нимбом, сопровождаемая сбоку крестиком и полустертыми буквами С и В.
— Монета серебряная.
— Ну, об этом я, положим, догадался.
— Что еще? А вот! У тебя есть зеркало?
— Представь себе, нет. Ни зеркала, ни пилочки для ногтей, ни даже пинцета для выщипывания бровей. Сам страдаю, но в спешке сборов как?то позабыл захватить маникюрный набор.
— Лис, я подарю тебе шикарный наборчик по возвращении. Пока же мне нужна лишь отражающая поверхность.
— Так бы и говорил.
Он взял свой посох и обнажил спрятанное в нем лезвие.
— Сойдет?
— Вполне! Поднеси монету вплотную к клинку. Рейнар послушно проделал требуемую операцию.
— Превосходно, Лис, превосходно. У тебя действительно редкий экземпляр. Это серебряный динарий, так называемый шартрский динарий Пипина Короткого. Годы чеканки 751?768.
