— Знаете ли вы короля Ричарда Львиное Сердце? — безо всякого перехода продолжил наш вельможа.
Короля Ричарда я знал, и не одного. С несколькими из них бывал в крестовых походах, а с одним был даже дружен, в бытность мою шефом иоанитов.
Готлиб, конечно же, находился в курсе моих похождений, и вопрос был задан для затравки разговора по делу.
Я выжидательно взглянул на шефа. Он достал из стола пергамент, исписанный размашистым почерком на старофранцузском. Судя по некоторым особенностям начертания букв, работать предстояло где?то у сопределов поблизости. Герба, жаль, на пергаменте не было, а по шрифту много не скажешь.
Гербы — другое дело. Это мой конек. В общем, протягиваю шефу пергамент обратно и говорю, глядя так понимающе: «Ну…»
Светило только хмыкнуло, сам?то полиглот, что ему старофранцузский, оно и по?этрусски болтает, как так и надо. Но все же выдало мне перевод. Это оказалось донесением от одного из наших стаци[1]. Там, у него на родине, местные феодальные уроды своего Ричарда сговорились грохнуть, и осталось жизни тому всего ничего. Цель моего выезда сразу стала понятна, поэтому то время, за которое шеф давал мне вводную, я провел, обдумывая план будущей операции.
— Как насчет Льежской конвенции? — спросил я.
— Спокойно, там будущее еще не наступило, — ответил шеф.
— Сколько человек отправляется со мной? — Я старался казаться кратким и деловым.
— Один, на твой выбор. — Лицо светила ничего не выражало.
Я горько усмехнулся. Задача, которую ставило передо мной начальство, была вполне под силу для небольшой армии. Найти, Освободить, уйти благополучно. На все про все десять дней. От силы — две недели. Если Бог даст.
— Надеюсь, вы найдете союзников среди местного населения, — угадал мои мысли шеф.
Я тоже на это крепко надеялся. Что мне еще оставалось, как не рассчитывать на поддержку аборигенов, если собственное начальство таковую мне предоставлять не собиралось.
Дальше были сборы. В одном из закоулков наших катакомб, переоборудованном в спортзал, я, как и рассчитывал, обнаружил Лиса.
Сергей Лисиченко, прозванный так отчасти из?за фамилии, отчасти из?за схожести повадок, был моим неизменным напарником в подобного рода вылазках. Сейчас он развлекался, со зверским лицом вращая свои литые нунчаки. Гул стоял как от винта небольшого вертолета.
Я прислонился к дверному косяку, ожидая, когда мой напарник закончит свои экзерсисы. Но, похоже, ободренный моим вниманием, он и не думал останавливаться.
Подождав еще минуту, я тихонько окликнул его: «Ли?ис!» Стальные палки свистнули в последний раз и аккуратно сложились под лисовской правой рукой. Он ожидающе посмотрел на меня и с плохо скрываемой гордостью осведомился:
— Ну как?
Зрелище впечатляло, о чем я тут же сообщил. Сережа просиял.
— Лис, мы выезжаем!
Не могу сказать, чтобы эта новость его слишком обрадовала.
— Опять! Ты же знаешь, — начал он, — Рыжая завтра возвращается от родителей.
Я знал. Но вариантов не было.
— Ладно, — задумчиво произнес я, поворачиваясь к двери — тогда, наверное, придется брать Виконта.
Этот крепкого вида юный стажер уже две недели слонялся по подземелью, пугая завезенных откуда?то призраков и захламляя спортзал банками из?под пива. Между лопаток, как и ожидалось, я почувствовал обиженный взгляд моего извечного боевого сотоварища.
Лис что?то недовольно пробормотал себе под нос и холодно осведомился:
— Куда?
Я изложил ему вводную, выданную мне Отпрыском. И началась суета сует.
Если вы когда?нибудь были новогодней елкой, то, думаю, меня поймете. Арви — не только душа лаборатории, но и редкий специалист в области исторического костюма — по?матерински хлопотала над нашим одеянием. Коллеги оживленно обсуждали предстоящую экспедицию, предлагая наперебой гениальные планы, один экзотичнее другого. Наконец мне удалось вырваться из этого кольца непрошеных советчиков, и я отправился в оружейную комнату.
Наконец мне удалось вырваться из этого кольца непрошеных советчиков, и я отправился в оружейную комнату. Здесь меня уже никто не трогал. Всякий в лаборатории знал, что выбор вооружения — дело святое.
Первым делом я, конечно же, отпер свой сейф, где хранились мечи. За каждый из них любой монарх с радостью отдал бы полцарства вместе с конем. Я вытащил лучший. Он носил имя Катгабайл, что означает «Ищущий битву».
Кованный гномами из «истинного серебра» атлантов, добытого в сердце земли, закаленный лучами полной луны, он некогда принадлежал асу Тюру, отважнейшему из богов викингов. И рубины в его рукояти были застывшими каплями крови из руки бесстрашного сына Одина. С тех пор у меча была еще одна особенность; никто из владевших этим мечом по праву не был побежден в бою. С тех же пор за ним водилось еще одно милое качество — из правой руки он выскальзывал.
Я владел мечом по истинному заслуженному праву. Правда, это уже другая история.
Обнажив клинок, я с трепетом взглянул на строчку рун, сбегавших по светлому с голубоватым отливом лезвию, и прикоснулся губами к холодному металлу. Тени славных воинов, владевших некогда этим мечом, плотным кольцом обступили меня. Я знал, что в час грядущей схватки они встанут плечом к плечу со мной.
— Фривэй! — радостно выкрикнул я свой боевой клич, и мощное эхо множеством голосов вернуло его ко мне…
Приладив ножны с мечом к поясу, я закрыл заветный сейф и занялся остальным снаряжением.
Лис уже ждал меня. Ей?богу, выглядел он недурно. С него можно было писать картину «Менестрель конца двенадцатого столетия» и помещать ее во всех школьных учебниках. Я оглядел его со всех сторон и слегка поморщился. При желании можно было угадать, где спрятаны его нунчаки, а в некоторой утолщенности «манжет» угадывались кассеты с сюрикенами.
Опирался Лис на длинный резной посох. Его я тоже знал. При изящном повороте из него появлялся чудный клинок — ниндзято. Да и остальные части были многофункциональны. Завершив осмотр, я вежливо протянул своему спутнику руку и церемонно представился:
— Вальдар из рода Камдилов, сьер де Камварон, зовущийся также Верная Рука.
— Рейнар из Гайрена, — серьезно доложился Лис, крепко, пожимая протянутую руку.
Я хотел было спросить, уверен ли он, что в это время в этом месте применялись сюрикены, но передумал и лишь обреченно вздохнул.
Торжественные проводы у нас не в чести. После традиционного: «С Богом!» — народ занялся своими делами, и в келье, которую я из мелкого тщеславия величал кабинетом, остались лишь я, Лис и Арвешка.
— Удачи вам, ребята, — произнесла она своим колокольчиковым голосом. — Возвращайтесь скорей. — И она улыбнулась мне одной из тех потрясающих улыбок, от которых в комнате становится светлее.
Я картинно рухнул на правое колено и самым патетическим тоном изрек что?то по поводу того, что я непременно свершу сей великий подвиг, вернусь, увенчанный немеркнущей славой, и свалю все добытое к ее ногам. Что?то в таком роде. При этом, естественно, я прижимал руку к груди, где под кольчугой на плетеном шнурке висела ладанка с локоном ее рыжих волос.
— Иди ты к черту! — смущаясь, несколько притворно отмахнулась она.
— Похоже, именно туда мы и направляемся, — заметил дотоле молчавший Лис.
Глава вторая
«Итак» — слово, которое было в начале.
