— Цели? — Оррин смотрел на неё с искренним изумлением. — Никакой, естественно. Во всяком случае, я никакой иной цели себе не ставил. Это просто помогает понять механику нашего мира, того, как и почему происходит в нем то или иное явление. Это же замечательное открытие, Насуада! Хотя последствий его пока не знает никто. — Оррин осторожно вылил из трубки ртуть и бережно поместил её в выстланный бархатом футляр, в каких у него всегда хранилось хрупкое химическое оборудование и редкие инструменты. — Но вот какая перспектива действительно увлекает меня: использовать магию для раскрытия тайн природы. Только вчера, например, Трианна с помощью одного?единственного заклинания помогла мне открыть два совершенно неизвестных газообразных вещества. Ты только представь, Наусада, сколько всего можно узнать, если систематически использовать магию в научных целях!
Я и сам подумываю о том, чтобы начать её изучать, если у меня, конечно, хватит способностей и удастся убедить наших магов поделиться со мной своими знаниями. Очень жаль, что твой Всадник, этот Эрагон, не приехал в Сурду вместе с тобою. Я уверен, что он мог бы помочь мне.
Быстро глянув на Фарику, Насуада велела ей:
— Подожди меня за дверью. — Служанка поклонилась и быстро вышла. Услышав, как за ней закрылась дверь лаборатории, Насуада повернулась к Оррину: — Оррин, ты что, решил отдохнуть от дел или совсем рассудка лишился?
— Почему ты так говоришь? — обиделся молодой король.
— Пока ты торчишь тут взаперти и возишься с опытами, смысла которых никто не понимает — и, между прочим, угрожаешь при этом собственной жизни! — твоя страна стоит на грани войны. Великое множество дел ждут твоего решения, а ты забавляешься, выдувая дым из ушей!
Лицо Оррина окаменело.
— Мои обязанности мне прекрасно известны и без тебя, — отрезал он. — Ты, Насуада, возможно, и стоишь во главе варденов, но я все?таки король Сурды! Было бы мило с твоей стороны вспомнить об этом, прежде чем разговаривать со мной в столь неуважительной манере. Неужели мне нужно напоминать тебе, что ваша безопасность зависит исключительно от моего терпения и доброй воли?
Насуада понимала: это лишь пустая угроза; у многих жителей Сурды среди варденов есть родственники и наоборот. Все они связаны друг с другом слишком тесно, чтобы одни могли бросить других на произвол судьбы. Нет, причина обиды Оррина, конечно, в проблеме авторитета. Поскольку оказалось совершенно невозможно содержать в течение длительного времени столь большую армию в бездействии и одновременно в полной боевой готовности — Насуада уже успела понять, что даже просто прокормить столько неработающих людей ужасно трудно! — вардены стали подыскивать себе иные занятия; некоторые из них даже занялись земледелием, приспосабливаясь к законам приютившей их страны. «Куда же это заведёт меня? — думала Насуада. — Ведь я, по сути дела, возглавляю несуществующую армию. Кто я — генерал или советник при дворе Оррина?» Она чувствовала, что положение её весьма ненадёжно. Если действовать слишком быстро или слишком активно, Оррин может счесть это угрозой для себя и пойдёт против неё.
Он и так ревнует к её авторитету — особенно теперь, когда за варденами тянется шлейф победы при Фартхен Дуре. Но если ждать слишком долго, можно упустить возможность воспользоваться временной слабостью Гальбаторикса. Единственное их преимущество в этой головоломке — под её началом находится основная сила, обеспечившая достигнутый ныне успех: Всадник Эрагон и его дракониха Сапфира.
— Я отнюдь не пытаюсь что?то навязать тебе или прибрать к рукам власть в твоём государстве, Оррин, — сказала Насуада. — Это никогда не входило в мои планы, и я приношу свои извинения, если тебе так показалось.
Он слегка склонил голову, неохотно признавая справедливость её слов. Не зная точно, что следует сказать дальше, Насуада опёрлась кончиками пальцев о край мраморного стола, минутку помолчала и снова заговорила:
— Просто… мне так много нужно успевать! Я работаю день и ночь, у меня рядом с постелью лежит специальный блокнот для записей, я стараюсь следовать заранее составленному плану, но все равно никогда не успеваю. У меня такое ощущение, Оррин, словно вардены постоянно балансируют на грани краха.
Оррин взял в руки пестик, почерневший от старости и постоянного использования, и стал катать его между ладонями, словно погрузившись в некий гипнотический транс. Наконец он промолвил, запинаясь:
— До того, как вы пришли сюда… Нет, не так! До того, как твой новый Всадник материализовался из воздуха, подобно Моратензису из вод источника, я был уверен, что проживу жизнь в точности так же, как мои отец и дед. То есть втайне противостоя Гальбаториксу. Так что ты уж прости, если мне потребуется какое?то время, чтобы привыкнуть к теперешней новой реальности.
Вряд ли она могла ожидать от него чего?то большего. А потому, кивнув, тихо ответила:
— Да, конечно. Я понимаю.
Оррин на мгновение перестал катать пестик и посмотрел ей в лицо:
— Ты совсем недавно стала руководить варденами, тогда как я на троне уже несколько лет. Если позволишь, я хотел бы дать тебе один совет. Видишь ли, чтобы сохранить ясный рассудок, необходимо каждый день определённую часть времени посвящать исключительно себе, собственным интересам.
— Я не могу этого сделать, — возразила Насуада. — Каждая минута, потраченная мною впустую, может ослабить те общие усилия, которые мы прилагаем для победы над Гальбаториксом.
Пестик опять замер в руках Оррина.
— Ты сослужишь варденам плохую службу, — сказал он почти ласково, — если по?прежнему будешь работать на износ. Невозможно работать хорошо, не имея ни отдыха, ни покоя. Хотя бы непродолжительного. Не обязательно делать длительные перерывы — достаточно минут пяти или десяти. Можно просто поупражняться в стрельбе из лука, например. Даже после такой разрядки ты куда лучше будешь служить своей основной цели, хотя и немного иначе. Между прочим, эту лабораторию я создал в первую очередь именно для разрядки. Именно для разрядки я выдуваю из ушей дым и играю со ртутью, как ты выразилась, зато в течение остального дня у меня уже не возникает желания плакать от отчаяния! Стрела попала в цель: несмотря на нежелание уступать Оррину, которого Насуада всегда считала бесполезным бездельником, она не могла не признать разумности его аргументов.
— Я учту твои рекомендации, — сухо сказала она. Он слегка улыбнулся:
— Это единственное, о чем я тебя прошу. Подойдя к окну, Насуада пошире распахнула ставни, и в лабораторию ворвался шум огромного южного города: крики купцов, точно ястребы бросавшихся на прохожих, свист ветра, несущего жёлтую пыль со стороны западных ворот, через которые в Аберон входят бесчисленные караваны торговцев. Пыльное марево дрожало над раскалёнными черепичными крышами, в воздухе витал горьковатый аромат хризантем, астр и тех благовоний, что курили в мраморных храмах.
Вокруг Аберона лепестками раскинулись возделанные поля. Не оборачиваясь, Насуада спросила:
— Ты получил копии наших последних донесений?
— Получил. — Оррин тоже подошёл к окну.
— И что ты на сей счёт думаешь?
— Что сведения слишком неполные и делать какие?то выводы преждевременно.
