— Но кто, какой зверь обглодал кости несчастного Квимби? — спросил он, уже догадываясь, каков будет ответ.
— Не знаю, но солдаты, когда увидели, тоже в ужас пришли. Должно быть, это сами раззаки.
— Но почему? Зачем?
— По?моему, — тихо сказал Балдор, — раззаки вовсе не люди. Вблизи ведь их никто никогда не видел, и они, к тому же, всегда прикрывают лицо чёрным шарфом. Дыхание у них жутко зловонное, такого у людей не бывает; на спине что?то вроде горба, и разговаривают они друг с другом как?то странно — щелчками. Похоже, солдаты тоже боятся их не меньше нашего.
— Но если они не люди, то кто же они такие? — Роран словно размышлял вслух. — Они ведь и не ургалы.
— Кто их знает?
Рорану стало страшно; это был страх перед непонятным, неведомым, сверхъестественным. Он видел, что и Балдор испытывает примерно те же чувства. Несмотря на многочисленные истории о злодеяниях Галь?баторикса, Рорану не хотелось даже думать о том, что на этот раз зло, порождённое правителем Империи, пустило корни в их родном селении, что на этот раз они столкнулись с такими силами, о которых прежде говорилось лишь в сказках и легендах.
— С этим нужно что?то делать, — пробормотал он чуть слышно.
Ночью неожиданно потеплело, а к полудню долину Паланкар затянуло жарким дрожащим маревом поздней весны. Карвахолл казался удивительно мирным под ярко?синим небом, но Роран даже издали чувствовал то возмущение, что царило среди жителей деревни, заставляя их сжимать кулаки. Спокойствие казалось лёгкой простынкой, которую ветер вот?вот сорвёт с верёвки и унесёт прочь.
Несмотря на то, что Роран все время чего?то ждал, день у него выдался на редкость скучным. Большую часть времени он занимался тем, что чистил кобылу Хорста и лишь к вечеру прилёг отдохнуть, глядя на тёмные верхушки высоченных сосен, чётко выделявшиеся на фоне звёздного неба. Звезды казались такими близкими, что Роран словно летел сквозь них куда?то, в тёмную бездну…
Луна уже заходила, когда он проснулся, чувствуя, что горло саднит от дыма. Он закашлялся и, выбравшись из спального мешка, вскочил, пытаясь понять, что происходит, и без конца моргая, потому что глаза невыносимо жгло.
Слезы так и текли по щекам, ядовитый дым не давал нормально дышать.
Роран, подхватив одеяла, быстро оседлал перепуганную кобылу и, пришпоривая, погнал её выше в горы в надежде, что там воздух окажется более чистым. Но вскоре стало ясно, что и дым тоже поднимается вверх, и Роран, резко свернув в сторону, поехал через лес.
Несколько минут они петляли в темноте, то и дело меняя направление, наконец дым остался позади, а они вылетели на край утёса, где гулял ветерок. С наслаждением вдыхая свежий воздух, Роран всматривался в раскинувшуюся внизу долину в поисках источника дыма. И очень скоро его обнаружил.
Деревенский сарай, где обычно хранили сено, был объят пламенем; его содержимое уже превратилось в груду пепла. Рорану стало не по себе. Ему хотелось крикнуть, броситься на помощь тем, кто с вёдрами в руках пытался залить пожар, но он не мог заставить себя покинуть это лесное убежище.
Вдруг пылающий клок сена ветром отнесло к дому Дельвина. Тростниковая крыша мгновенно вспыхнула.
Роран проклинал все на свете, рвал на себе волосы, слезы ручьём текли у него по щекам. За неправильное обращение с огнём в Карвахолле всегда наказывали сурово. Вряд ли это несчастный случай. А может, пожар устроили солдаты Гальбаторикса? Что, если раззаки наказывают жителей деревни за то, что они скрывают его, Рорана? Что, если это он всему виною?
Следующим вспыхнул дом Фиска. Роран в ужасе отвернулся: он ненавидел себя за трусость.
К рассвету некоторые загоревшиеся дома сумели потушить, некоторые же догорели сами собой. Лишь простое везение и то, что ночь оказалась почти безветренной, спасло Карвахолл от полного уничтожения.
Роран смотрел вниз, пока не убедился, что пожары потушены. Лишь после этого он вернулся в своё убежище и ничком бросился на постель, чувствуя себя совершенно разбитым, и проспал с рассвета почти до самого вечера. На какое?то время окружающий мир перестал для него существовать; лишь тревожные, мучительные сны терзали его душу.
Вечером он с особым нетерпением ждал появления кого?нибудь из деревни. На этот раз пришёл Олбрих, и даже в сумерках было видно, какое осунувшееся и мрачное у него лицо.
— Идём со мной, — сказал он. Роран напрягся:
— Зачем?
«Неужели они решили меня выдать?» — засомневался Роран. Впрочем, если это он стал причиной пожара, точнее поджога, легко понять, почему жители деревни хотят, чтобы он ушёл. Было бы неразумно ожидать, что все в Карвахолле готовы ради него пожертвовать собой. Но это вовсе не означало, что он сам сдастся раззакам! После того, что эти чудовища сотворили с Квимби, он готов сражаться с ними не на жизнь, а на смерть, лишь бы не стать их пленником!
— Затем, — сурово отрезал Олбрих, на щеках его заиграли желваки. — Это ведь солдаты устроили пожар. Мать прогнала их из «Семи снопов», так они все равно напились — у них в лагере пива хоть залейся. А потом они зачем?то попёрлись в деревню, и один из них случайно уронил факел прямо на сарай с сеном.
— Из деревенских кто?нибудь пострадал? — спросил Роран.
— Несколько человек получили ожоги. Но Гертруда вполне справилась. Мы пытались вступить с раззаками в переговоры, но им на нас плевать. Вряд ли Империя хоть как?то возместит ущерб, а виновные предстанут перед судом. Они отказались даже запретить своим солдатам пьяными шататься по деревне.
— Ну, и почему я должен вернуться? Олбрих слегка усмехнулся:
— Чтобы поработать с молотом и щипцами. Нам нужна твоя помощь, чтобы… убрать отсюда раззаков.
— Неужели ради меня вы готовы пойти на такой риск?
— Не только ради тебя. Теперь это уже касается всех жителей деревни. Идём, поговоришь с отцом и с другими, послушаешь, что они думают на сей счёт… Между прочим, я был уверен, что ты обрадуешься возможности выбраться из этих проклятых гор.
Но Роран не сразу согласился пойти вместе с Олбрихом. В конце концов он решил, что всегда сможет убежать и опять скрыться в горах. Он привёл кобылу, привязал к седлу сумки с пожиткам, и они двинулись вниз, в долину.
Чем ближе они подходили к Карвахоллу, тем медленнее приходилось идти, пользуясь для прикрытия каждым деревом и кустом, прячась за бочками для дождевой воды. Сперва Олбрих проверял, есть ли кто на улице, и только потом махал рукой Рорану. Оба все время ожидали появления раззаков. Когда они добрались до кузницы, Олбрих открыл лишь одну створку широких двустворчатых дверей, только чтобы Роран с лошадью могли проскользнуть внутрь.
В кузне было темно; горела лишь одна?единственная свеча, и её свет, дрожа, играл на лицах людей, собравшихся в кружок. Особенно выделялась пышная борода Хорста, казавшаяся целым светлым островом; рядом виднелись суровые лица Дельвина, Гедрика и Лоринга и более молодых — сыновей Хорста, сыновей Лоринга, Парра и сынишки покойного Квимби, Нолфавреля, которому исполнилось только тринадцать.
Все разом повернулись, когда вошёл Роран, и посмотрели на него.
— А, значит, ты все?таки пришёл? — сказал Хорст. — Ну что, ничего с тобой в Спайне не случилось?
