И бросился на врага, собственным телом так прижав его меч, что тот не сразу сумел его выдернуть. А Эрагон, подцепив пальцами шлем врага, сорвал его и понял, что его подозрения полностью оправдались: перед ним в центре каменистого плато на краю Пылающих Равнин стоял Муртаг. И улыбался.
НАСЛЕДСТВО МОРЗАНА
Триста виндр! — воскликнул Муртаг, и тут же тяжёлый сгусток воздуха так ударил Эрагона в грудь, что он отлетел футов на двадцать и грохнулся на спину.
Он слышал, как зарычала Сапфира. Перед глазами плясали красные и белые вспышки, и он свернулся клубком, дожидаясь, когда утихнет боль. Если у него на мгновение и возникла какая?то радость от встречи с Муртагом, то она вскоре погасла: уж больно чудовищными были обстоятельства, при которых произошла эта встреча. В смятенной душе Эрагона кипели самые разноречивые чувства: потрясение, удивление, гнев, ярость…
Опустив меч, Муртаг вытянул вперёд руку в латной перчатке и, ткнув указательным пальцем в Эрагона, сказал:
— Сдаваться ты, конечно же, не намерен..
По спине Эрагона прошла ледяная волна: это была та самая сцена из его сна, привидевшегося ему, когда они плыли по реке Аз Рагни в Хедарт. Человек в пробитом шлеме, лежащий на истоптанной земле. Кольчуга его в крови, лицо закрыто вытянутой ладонью. А откуда?то сбоку вдруг появляется рука победителя в латной перчатке и властным знаком, словно сама Судьба, указывает на поверженного воина… Вот оно! Прошлое и настоящее встретились и слились воедино. И сейчас должна решиться его, Эрагона, судьба!
Он с трудом поднялся на ноги, откашлялся и сказал:
— Как же случилось, Муртаг, что ты остался жив? Я собственными глазами видел, как ургалы тащили тебя в подземелье, и много раз пытался потом установить с тобой мысленную связь, но тщетно: все скрывал непроницаемый мрак.
Муртаг горько рассмеялся:
— И я, как и ты, ничего не видел перед собой; и я, как и ты, пытался установить с тобой связь, будучи в Урубаене.
— Но ты же погиб ещё в Фартхен Дуре! — вскричал Эрагон. — Ты погиб у входа в подземные коридоры гномов! Арья потом нашла твои окровавленные одежды.
По лицу Муртага скользнула тень.
— Нет, я не погиб. Это все штучки Двойников, Эрагон. Они сумели подчинить себе группу ургалов и с их помощью организовать засаду, чтобы убить Аджихада, а меня захватить в плен. Потом они связали меня заклятиями, чтобы я не сбежал, и переправили в Урубаен.
Эрагон был в полном недоумении; все это совершенно не укладывалось у него в голове.
— Но почему ты согласился служить Гальбаториксу? Ты ж говорил, что ненавидишь его! Ты говорил…
— Согласился! Ха! — В смехе Муртага слышалось безумие. — Я и не думал соглашаться! Но Гальбаторикс сперва жестоко наказал меня за моё пренебрежение к его заботам (я ведь, как ты знаешь, в Урубаене вырос) и намерениям, а также за бегство. А потом он извлёк из моей памяти все, что мне было известно о тебе, о Сапфире и о варденах.
— Так ты предал нас! Я горько оплакивал тебя, а ты, оказывается, нас предал!
— У меня не было выбора.
— Аджихад поступил правильно, посадив тебя под замок! Надо было оставить тебя гнить в темнице, тогда ничего бы не…
— У меня не было выбора! — злобно повторил Муртаг. — А после того, как Торн выбрал меня и вылупился из яйца, Гальбаторикс заставил нас обоих дать ему клятву верности — на древнем языке! И теперь мы обязаны ему подчиняться!
Жалость и отвращение охватили Эрагона.
— Ты стал таким же, как твой отец! Глаза Муртага странно блеснули.
— Ты стал таким же, как твой отец! Глаза Муртага странно блеснули.
— Я гораздо сильнее, чем Морзан. Гальбаторикс научил меня таким приёмам магии, о которых ты и не слыхивал. Я владею могучими заклинаниями — их даже эльфы не осмеливаются произносить. Впрочем, эльфы — порядочные трусы. Некоторые слова древнего языка были утеряны, забыты, но Гальбаторикс возродил их, с их помощью создав новые заклинания. И новые способы управления магической энергией. И меня всему этому научил. Я узнал множество великих тайн; эти знания дают мне возможность, например, уничтожить всех твоих врагов и исполнить любые твои желания!
Эрагон вспомнил, что когда?то говорил ему Оромис, и неприязненным тоном заметил:
— То есть вы с Гальбаториксом узнали то, что навечно должно было храниться в тайне?
— Да разве ты способен это понять! Твой Бром был просто самоучка, любитель. А уж эльфы — ха! Они способны только прятаться у себя в лесах и ждать, пока их завоюют. — Муртаг внимательно осмотрел Эрагона. — Да и сам ты теперь больше на эльфа похож! Это Имиладрис с тобой такое сотворила? — Эрагон промолчал, и Муртаг пожал плечами. — Ладно, это не важно. Я все равно скоро все сам узнаю. — Он нахмурился и посмотрел куда?то на восток.
Проследив за его взглядом, Эрагон увидел Двойников. Они стояли в первом ряду имперского войска и посылали магические огненные снаряды прямо в середину армии варденов и гномов. Облака дыма мешали видеть, но Эрагон был почти уверен: лысые колдуны смеются от радости, уничтожая тех, кому некогда принесли клятву верности! Однако Двойники пока ещё не замечали Рорана, который упорно подползал к ним сбоку. С той возвышенности, на которой находились Эрагон и Муртаг, Роран был отчётливо виден, и у Эрагона замерло сердце: «Дурак! Уходи! Убегай! Держись подальше от этих негодяев! Они же убьют тебя!»
Он уже открыл было рот, намереваясь произнести заклятие, способное переместить Рорана на безопасное расстояние — пусть даже ему придётся истратить на это последние силы! — как Муртаг вдруг сказал:
— Погоди. Хочу посмотреть, что он намерен сделать.
— Зачем?
Губы Муртага искривились в злобной усмешке.
— Эти Двойники с таким наслаждением пытали меня, когда я оказался в плену… — Он не договорил.
Эрагон подозрительно воззрился на него:
— А Рорану ты не причинишь вреда? И Двойников предупреждать не станешь?
— Слово Всадника!
Вместе они стали смотреть, как Роран подполз совсем близко к Двойникам и укрылся за грудой трупов. Эрагон замер, когда колдуны дружно повернули головы и посмотрели в ту сторону. Казалось, они его заметили. Но нет. Они снова отвернулись, и тут Роран вскочил на ноги, взмахнул молотом и обрушил его на лысую голову одного из Двойников, размозжив ему череп. Второй Двойник рухнул на землю и забился в конвульсиях, испуская дикие крики, но вскоре тоже замолк под ударом молота. А Роран, поставив ногу на тела поверженных врагов, высоко поднял свой молот и испустил победный вопль.
— Ну, и что теперь? — спросил Эрагон, вновь поворачиваясь к Муртагу. — Ты пришёл сюда, чтобы убить меня?
— Вовсе нет. Гальбаториксу ты нужен живым.
— Зачем? Муртаг усмехнулся:
— А ты не знаешь? Вот так штука! Хотя, конечно, ему гораздо больше нужна она, а не ты! — И указал в сторону Сапфиры. — Дракон внутри того яйца, что хранится у Гальбаторикса — последнего драконьего яйца в мире! — мужского пола. А Сапфира — единственная оставшаяся в живых дракониха. Если они дадут потомство, она станет праматерью новой расы драконов! Понятно? Гальбаторикс не имеет ни малейшего намерения уничтожать драконов. Он хочет использовать Сапфиру, чтобы восстановить орден Всадников.
Он хочет использовать Сапфиру, чтобы восстановить орден Всадников. А потому и тебя убить не может, ведь без тебя его мечта никогда не осуществится. И какая мечта, Эрагон! Тебе стоит послушать, как он сам рассказывает об этом, тогда ты, может быть, перестанешь воспринимать его только как тирана и злодея. Неужели желание объединить Алагейзию под единым флагом, уничтожить все распри и войны и восстановить орден Всадников — это такое уж зло?
— Но ведь Всадников уничтожил именно он!
