— Нет, учитель.
— Значит, ты сражался безо всякой защиты?
— Да, учитель.
Глаза Оромиса затуманились, словно он смотрел куда?то внутрь себя, а не в зеленые дали Дю Вельденвардена. Он долго молчал, потом вдруг, словно решившись, быстро сказал:
— Я справлялся у Арьи, и, по её словам, Двойники имели приказ проверить твои магические возможности. Это они сказали Аджихаду, что ты обладаешь знаниями во всех областях магии и сам способен установить охраняющие барьеры. Ни Аджихад, ни Арья не усомнились в их оценке.
— Ах, предатели! Сладкоречивые, плешивые, изъеденные клещами жалкие псы! — разъярился Эрагон. — Да ведь они же пытались убить меня чужими руками! — Забыв о древнем языке, он прибавил ещё несколько хорошо ему известных смачных ругательств.
— Не пачкай воздух грязными словами, — мягко остановил его Оромис. — Эта грязь потом перейдёт на тебя же. Мне кажется, что эти Двойники отправили тебя в бой без всякой защиты не столько для того, чтобы тебя убили, сколько для того, чтобы Дурза мог взять тебя в плен.
— Что?!
— Судя по твоим собственным рассказам, Аджихад давно подозревал, что среди варденов есть предатель — особенно когда Гальбаторикс начал преследовать варденов и их союзников с удивительной последовательностью и точностью. Двойники хорошо знали, кто именно сотрудничает с варденами. Кроме того, им удалось заманить тебя в самое сердце Тронжхайма, отделив от Сапфиры, а для Дурзы, напротив, сделав легко досягаемым. Единственное логическое объяснение этому — их сотрудничество с Гальбаториксом. Они и были предателями, Эрагон.
— Если это и так, — устало сказал Эрагон, — то теперь это уже не важно. Они давно мертвы.
Оромис кивнул:
— Даже если Двойники действительно мертвы, от Арьи я знаю, что и ургалы имели в этом бою своих магов. Ей пришлось со многими из них сражаться. На тебя никто из них не нападал?
— Нет, учитель.
— Ну что ж, это лишь ещё одно свидетельство того, что тебя и Сапфиру приберегали для Дурзы, а он должен был пленить вас и доставить к Гальбаториксу. Ловушку, надо сказать, расставили весьма умело.
Они вернулись к занятиям магией, и в течение целого часа Оромис учил Эрагона двенадцати способам убивать так, чтобы на это потребовалось не больше усилий, чем на обмакивание пера в чернильницу. Когда Эрагон выучил наконец последнее заклинание, ему вдруг пришла в голову такая мысль, что он невольно усмехнулся и заметил:
— Ну, теперь?то уж раззакам от меня точно не уйти! Пусть только ещё раз мне попадутся!
— И все?таки тебе следует очень остерегаться их, — строго глянул на него Оромис.
— Но почему? Три слова — и они будут мертвы.
— Ты знаешь, что едят скопы? — неожиданно спросил эльф.
Эрагон удивлённо захлопал глазами:
— Рыбу, естественно!
— А если какая?то рыба вдруг окажется более быстрой и умной, чем её собратья, сможет она удрать от охотящейся скопы?
— Сомневаюсь, — сказал Эрагон. — Во всяком случае, долго ей не продержаться.
— Так вот: скопы отлично приспособлены, чтобы быть лучшими рыболовами на свете; волки — чтобы лучше всех охотиться на оленей; и каждое живое существо имеет свои особенные таланты, не сравнимые с талантами прочих, и эти таланты наилучшим образом соответствуют главной жизненной цели этого существа. Запомни: раззаки созданы для охоты на людей.
Запомни: раззаки созданы для охоты на людей. Это настоящие монстры, порождение тьмы, постоянный кошмар, преследующий вашу расу.
По спине Эрагона поползли мурашки.
— Так что же это за существа такие?
— Не эльфы и не люди; не гномы и не драконы; не звери, покрытые шерстью, перьями или чешуёй; не рептилии и не насекомые — это вообще не животные.
— Растения они, что ли? — Эрагон заставил себя ненатурально рассмеяться.
— Нет, и не растения. Они воспроизводят свой род, откладывая яйца, подобно драконам. А когда молодые особи вылупляются из яиц, то начинают выращивать нечто вроде чёрного панциря, с виду напоминающего человеческое тело. Причём эта довольно грубая имитация оказывается настолько убедительной, что позволяет раззакам приближаться к жертвам, не вызывая особой тревоги с их стороны. Раззаки сильны во всем, в чем вы, люди, проявляете слабость. Они, например, прекрасно видят даже в пасмурные ночи; чуют след не хуже гончих псов; прыгают значительно выше и бегают гораздо быстрее людей. Но известно, что им причиняет нестерпимую боль яркий свет; они также смертельно боятся глубокой воды, ибо не умеют плавать.
Самое страшное и мерзкое их оружие — это зловонное дыхание, ибо оно способно не просто туманить людям мозги, но и отнимать у них разум; на гномов их дыхание, впрочем, действует значительно слабее, а на эльфов не действует совсем.
Эрагон даже вздрогнул, вспомнив, как ещё в Карва?холле впервые увидел раззаков и как не смог от них убежать, когда они его заметили.
— Это было как во сне… — пробормотал он. — Я хотел убежать от них, но не мог двинуться с места…
— Да, я об этом слышал уже не раз, — кивнул Оромис. — Хотя раззаки не способны пользоваться магией, недооценивать их преступно. Если они узнают, что ты на них охотишься, то затаятся, станут держаться в тени, в темноте — там они сильнее — постараются повсюду расставить для тебя западни, как сделали это в Драс?Леоне. Даже огромный опыт не сумел защитить Брома от этих тварей. С раззаками никогда нельзя быть самоуверенным, Эрагон. Как и безрассудно смелым, ибо эти враги всегда сумеют найти лазейку и воспользоваться какой?нибудь твоей слабостью.
— Я понял, учитель, — очень серьёзно ответил Эрагон и почтительно склонил голову.
ИДЕАЛЬНЫЙ ОБРАЗ
Наконец?то я понимаю природу своих врагов», — думал Эрагон. Он боялся раззаков с тех пор, как они впервые появились в Карвахолле, и не только из?за совершенных ими злодеяний, но главным образом потому, что об этих существах было так мало известно. В своём неведении Эрагон наделял раззаков куда большей силой и возможностями, чем они на самом деле обладали, и взирал на них с почти суеверным ужасом.
Впрочем, они не только ему казались порождением ночных кошмаров. Но теперь разъяснения Оромиса сорвали с них пелену таинственности и недосягаемости. А то, что они так уязвимы для света и воды, служило для Эрагона убедительным доказательством возможности одержать над ними победу. «Да, — думал он, — в следующий раз я непременно отомщу этим тварям, погубившим Гэрроу и Брома, и уничтожу их!
— А их родители тоже называются раззаками? — спросил он.
Оромис покачал головой:
— Нет, мы их называем «Летхрблака», «летучая мышь» по?вашему. И надо признаться, что если раззаки не слишком умны, хотя и весьма хитры, то Летхрблаки умны и изворотливы, как драконы. Но только жестокие, злобные, извращённые драконы.
— А откуда они взялись?
— Из тех стран, откуда прибыли и твои предки. Возможно, именно их хищные задатки и заставили короля Паланкара перебраться в Алагейзию. Когда Всадники впервые обнаружили в Алагейзии раззаков, то постарались сделать все возможное, чтобы их извести.
Возможно, именно их хищные задатки и заставили короля Паланкара перебраться в Алагейзию. Когда Всадники впервые обнаружили в Алагейзии раззаков, то постарались сделать все возможное, чтобы их извести. Мы боролись с ними, точно с опасной болезнью, но, к сожалению, искоренить это зло нам удалось лишь отчасти. Два Летхрблака удрали. Именно они вместе со своими детёнышами и причинили людям — и тебе в том числе — так много горя. Убив Враиля, Гальбаторикс разыскал их и заключил с ними сделку. Он пообещал им покровительство и гарантированное количество пищи. Их излюбленной пищи. Именно поэтому Гальбаторикс и позволяет им жить поблизости от Драс?Леоны, одного из самых крупных городов Империи.
Эрагон стиснул зубы.
