— Ты знаешь, — сказала Насуада Фарике, — я хочу отправить этого Гэмбла на другую работу. Ты бы подыскала ему такое занятие, где пригодился бы его острый язык. Он у него хорошо подвешен. Мне надоело разбирать его кражи — пусть на новом месте он хоть ест досыта.
Фарика кивнула, подошла к столу и записала поручение своей госпожи на куске пергамента. Она была отличным секретарём и давно уже стала для Наусады просто незаменимой.
— Где мне его искать? — спросила она.
— В каменоломнях. Он — каменотёс.
— Я все сделаю, госпожа. Да, пока вы принимали посетителей, король Оррин спрашивал, не присоединитесь ли вы к нему потом. Он будет в лаборатории.
— Интересно, что он ещё придумал, — пробормотала Насуада. Она протёрла руки и шею лавандовой водой, поправила причёску, глядясь в зеркало из полированного серебра, подаренное ей Оррином, слегка одёрнула рукава платья и, вполне довольная своей Внешностью, лёгкой походкой быстро вышла из кабинета в сопровождении Фарики.
Здесь, на юге, солнце светило так ярко, что дополнительного освещения в замке Борромео не требовалось, зато и жара в его комнатах стояла нестерпимая. В полосах солнечного света, падавших из узких окон?бойниц, плясали мириады золотистых пылинок. Насуада, выглянув в одно из окон, выходившее на барбакан, увидела, что десятка три кавалеристов Оррина в оранжевых доспехах строятся во дворе, отправляясь в очередной сторожевой рейд по окрестностям Аберона.
«Да что они смогут поделать, если Гальбаторикс все же решит прямо сейчас напасть на нас!» — с горечью думала Насуада. Единственной защитой от подобного нападения служили им гордость Гальбаторикса и, возможно, его страх перед новым Всадником — Эрагоном. Как и все правители, Гальбаторикс весьма опасался узурпации власти, особенно теперь, когда среди варденов появился столь решительно настроенный молодой Всадник со своим драконом. Насуада, впрочем, понимала, что играет в исключительно рискованную игру, а её противник — самый могущественный безумец Алагейзии. Если она неправильно оценила его и свои возможности, то всем варденам в самом ближайшем будущем может грозить гибель, а значит, умрёт и всякая надежда на то, что правлению Гальбаторикса когда?либо будет положен конец.
Знакомые запахи, царившие в замке Борромео, напомнили Насуаде о тех временах, когда она ребёнком гостила здесь с отцом. Тогда в Сурде правил ещё отец Оррина, король Ларкин. Оррина она тогда почти не видела: он был на пять лет старше и уже полностью поглощён своими обязанностями юного принца. Зато теперь ей часто казалось, что из них двоих старшая как раз она, Насуада.
В дверях лаборатории ей пришлось остановиться и подождать, пока личная охрана Оррина, всегда стоявшая у дверей, сообщит королю о её прибытии. Вскоре на лестнице послышался знакомый звучный голос:
— Насуада! Я так рад, что ты пришла! Я очень хочу кое?что тебе показать.
Вскоре на лестнице послышался знакомый звучный голос:
— Насуада! Я так рад, что ты пришла! Я очень хочу кое?что тебе показать.
Стараясь держать себя в руках, Насуада вместе с Фарикой вошла в лабораторию. На длинных столах повсюду стояли фантастические перегонные кубы, штативы с мензурками, реторты — все это было похоже на какие?то стеклянные заросли, только и ждущие того, как бы зацепиться за платье своими хрупкими «ветками». Насуада почувствовала на языке противный металлический привкус, неприятный запах в воздухе заставлял слезиться глаза. Осторожно приподнимая подол платья, обе девушки пробирались по единственному относительно свободному проходу — мимо песочных часов, мимо весов, мимо каких?то загадочных книг в чугунных переплётах, мимо созданных гномами астролябий, мимо светящихся кристаллических призм, над которыми вспыхивал голубоватый свет.
Оррин остановился у стола с мраморной столешницей и тут же принялся что?то помешивать в тигле, над которым была помещена стеклянная трубка с ртутью, запаянная с одного конца. Трубка была длинная, не меньше трех футов, но довольно тонкая.
— Сир, — Насуада, считая себя равной Оррину по положению, даже не поклонилась, тогда как Фарика сделала реверанс, — вы, похоже, совсем оправились после взрыва, который случился на прошлой неделе?
Оррин добродушно усмехнулся:
— Зато теперь мне ясно, что глупо смешивать фосфор с водой в закрытом пространстве. Результат оказался весьма впечатляющим.
— Полностью ли вернулся к вам слух?
— Пока не совсем, но это ничего… — Сияя, как мальчишка, которому впервые доверили подержать кинжал, он поджёг тонкую длинную свечку, сунув её в жаровню (Насуада просто представить себе не могла, как в такой духоте можно несколько часов стоять рядом с пылающей жаровней!), и с помощью этой свечки раскурил трубку, набитую травой кардуус.
— Я и не знала, что ты куришь! — вырвалось у неё.
— А я и не курю, — признался он, — зато, пока моя барабанная перепонка ещё не совсем зажила, я могу теперь делать вот что. — Набрав в лёгкие как можно больше дыма, он стал медленно его выпускать… через левое ухо! Тонкая струйка дыма выползла из уха, извиваясь, как змея, и сворачиваясь в кольца возле щеки Оррина. От неожиданности Насуада громко рассмеялась, а через минуту Оррин не выдержал и присоединился к ней, выдохнув остальной дым через рот. — Просто удивительное ощущение! — сообщил он. — Жутко щекотно, когда из уха дым выходит!
Став вновь серьёзной, Насуада строго спросила:
— Так вы ещё что?нибудь хотели обсудить со мной, сир?
Оррин щёлкнул пальцами:
— Ещё бы! — Поместив длинную стеклянную трубку, наполненную ртутью, над тиглем, он заткнул её открытый конец пальцем и спросил: — Ты ведь видишь, что кроме ртути в этой трубке больше ничего нет, правда?
— Ну, вижу, — раздражённо ответила Насуада, думая: «Неужели он только за этим меня звал?»
— А что ты скажешь теперь? — Быстрым движением Оррин перевернул трубку и поместил её открытый конец в тигель, убрав, естественно, палец.
Насуада ожидала, что все содержимое трубки тут же выльется, но оттуда упало всего несколько капель ртути, а затем ртуть словно замерла на полпути. Оррин указал пальцем на свободное пространство над повисшим в неподвижности жидким металлом и спросил:
— Как ты думаешь, что здесь осталось?
— Воздух, наверное, — предположила Насуада. Оррин усмехнулся и покачал головой.
— А как этот воздух попал туда, минуя ртуть? И стекло? В этот конец трубки нет доступа воздуху. — И он повернулся к Фарике: — А ты что думаешь, девушка?
Фарика некоторое время смотрела на трубку, потом сказала:
— Но ведь там должно быть что?то! Не может же быть, сир, чтобы это было ничто.
— И он повернулся к Фарике: — А ты что думаешь, девушка?
Фарика некоторое время смотрела на трубку, потом сказала:
— Но ведь там должно быть что?то! Не может же быть, сир, чтобы это было ничто.
— Ага! Но там как раз и есть это самое ничто. И я, по?моему, разрешил одну из самых старых головоломок естественной философии, создав вакуум и доказав его существование! Это полностью опровергает теорию Вашера и доказывает, что Ладин и в самом деле был гением. Чёртовы эльфы, похоже, всегда оказываются правы!
Насуада изо всех сил старалась изобразить заинтересованность.
— Ну, а какой цели все это служит? — спросила она.
