— Клянусь честью, — торжественно заявил Торв, — к твоему возвращению он будет в полном порядке!
Эрагон быстро собрал Сноуфайра в дорогу и передал гномам его седло и запас овса на дорогу. Затем попрощался с каждым и вместе с Ориком и Сапфирой стал смотреть, как гномы удаляются от них по той же тропе, которая и привела их сюда.
После завтрака их маленький отряд через лес вышел на берег реки Эдды. У большого валуна Эрагон увидел два лёгких белых челнока, борта которых украшали резные виноградные лозы.
Он сел в ближайший челнок и сунул заплечный мешок себе под ноги, поражаясь тому, сколь невесомо это судёнышко; казалось, он мог бы поднять его одной рукой. Но ещё больше поразило его то, что челноки оказались сделанными из бересты, причём отдельные её куски были скреплены так умело, что он с трудом смог обнаружить швы. Береста на ощупь походила на хорошо натянутую телячью кожу — такая же упругая и прохладная. Эрагон постучал по борту костяшкой согнутого пальца, и береста глуховато откликнулась, как барабан.
— У вас что, все лодки такие? — спросил Эрагон.
— Все, — ответил Нари, усаживаясь на носу. — Лишь для самых больших мы поем лучшим из дубов и кедров, чтобы они выросли нужной формы.
Прежде чем Эрагон успел спросить, что он хочет сказать этим «поем», к ним в челнок влез Орик, а Лифаэн и Арья направились ко второй лодочке. Усевшись, Арья повернулась к Эдурне и Кельдину, которые стояли на берегу, и сказала:
— Охраняйте эту тропу, чтобы никто не смог за нами последовать! И никому о нашем присутствии в лесу пока не сообщайте. Первой об этом должна узнать королева. Я пришлю подкрепление сразу же, как только мы достигнем Силтрима.
— Хорошо, Арья Свиткона.
— Да хранят вас звезды! — промолвила она на прощание.
Нари и Лифаэн извлекли со дна лодок остроконечные шесты длиной футов в десять и, ловко отталкиваясь этими шестами, стали выводить лодки на стремнину. Сапфира соскользнула в воду последней и, цепляясь когтями за речное дно, двинулась вдоль берега. Поравнявшись с лодками, она посмотрела на Эрагона, подмигнула ему и нырнула, отчего вода сразу вздулась огромным пузырём. Эльфы засмеялись и снова принялись осыпать дракониху комплиментами по поводу её величины и силы.
Через час они добрались до озера Элдор; вода в нем была покрыта некрупной рябью.
Над озером кружили птицы и множество всяких насекомых. На западном берегу стеной стояли деревья, спускавшиеся к самой воде, а восточный берег вздымался небольшим и довольно открытым холмом, за которым виднелась заросшая травой равнина, где паслись стада оленей и косуль.
Преодолев трудный участок реки, где им пришлось двигаться против течения, Нари и Лифаэн убрали шесты и вынули весла, лопасти которых имели форму листьев. Орик и Арья отлично умели управляться с такими вёслами, а вот Эрагону пришлось немного поучиться.
— Мы повернём в ту сторону, куда ты направишь лодку своим веслом, — пояснил Нари. — Если я, скажем, гребу справа, а Орик — слева, то ты должен сперва грести тоже справа, а потом слева, иначе мы просто останемся на месте. — В солнечном свете светлые волосы Нари переливались, как тончайшая золотая проволока.
Эрагон вскоре вполне овладел искусством гребли и, привыкнув к веслу, снова погрузился в мир своих фантазий и мечтаний. А во время передышек доставал кольцо?головоломку, которое дал ему Орик, и тщетно пытался соединить упрямые золотые полоски в единое целое.
Нари заметил это и спросил:
— Можно мне посмотреть?
Эрагон передал ему игрушку, и эльф, отвернувшись, занялся ею. Но вскоре он радостно воскликнул и торжествующе поднял руку: на среднем пальце у него сверкало соединённое кольцо.
— Очаровательная головоломка! — сказал Нари и, сняв с пальца кольцо, встряхнул его, возвращая к первоначальному состоянию, и передал Эрагону.
— Как это у тебя так быстро получилось? — с завистью спросил Эрагон. — Погоди… Не говори… Я хочу сам понять, как это делается.
— Естественно, — сказал, улыбаясь, Нари.
СТАРЫЕ РАНЫ
Более трех суток жители Карвахолла обсуждали последнюю атаку воинов Гальбаторикса и трагическую смерть юного Эльмунда, пытаясь решить, как выйти из этой треклятой ситуации. Споры велись жестокие, и порой друзья становились врагами, мужья шли против жён, дети — против родителей. Примирение наступало, только когда люди начинали осознавать, что нужно немедленно что?то предпринять, чтобы попросту выжить.
Одни считали, что раз уж Карвахолл все равно приговорён, нужно хотя бы прикончить этих раззаков и их солдат и утолить жажду мести. Другие говорили, что в такой ситуации единственно правильное решение — сдаться на милость короля, даже если за этим последуют пытки и смерть для Рорана и рабство для всех остальных. Третьи же не разделяли ни первого, ни второго мнения; ими владела бешеная злоба на тех, кто, по их мнению, навлёк на Карвахолл такую беду. А кое?кто просто пытался спрятать свой страх перед будущим на дне кувшина с вином.
Сами же раззаки, по всей видимости, поняли, что при одиннадцати убитых сил у них, пожалуй, недостаточно, чтобы снова атаковать Карвахолл, и окопались у себя в лагере, расставив по всей долине Паланкар часовых и явно выжидая.
— Ждут, когда им подмога придёт из Кевнона или Гиллида, вот что я вам скажу! — заявил Лоринг.
Роран был с ним согласен, но тем не менее продолжал прикидывать в уме самые различные планы действий. Впрочем, даже ему самому все эти планы казались достаточно рискованными.
Он так и не сказал Слоану, что они с Катриной теперь помолвлены, хоть и понимал, что тянуть глупо. Мясник наверняка пришёл бы в ярость, узнав, что Роран и Катрина нарушили традицию и тем самым навлекли позор и на него, Слоана. Да и дел у Рорана хватало; у него почти не оставалось времени даже на сон — все свои силы он отдавал сейчас строительству и укреплению фортификационных сооружений вокруг Карвахолла, считая, что это в данный момент самое главное.
Последнее сражение с раззаками показало, что жители деревни довольно охотно слушают Рорана и всегда готовы ему помочь — то есть, конечно, только те, кто не винил его во всем случившемся.
Сам же он терялся в догадках, пытаясь понять, чем вызвано подобное уважение односельчан. Он, правда, подозревал, что оно связано с тем, КАК он убил своих врагов. Его теперь даже и называть стали Роран Молот.
И это прозвище очень ему нравилось.
Долина Паланкар была окутана ночной мглой. Роран, забившись в угол, привалился к стене и закрыл глаза, слушая неспешный разговор за столом. В столовой у Хорста собралось довольно много людей, женщин и мужчин. В данный момент Кизельт рассуждал о том, велики ли в Карвахолле запасы продовольствия.
— Голодать мы, конечно, не будем, — заключил он, — но если в ближайшее время вновь не выйдем на поля и не выгоним животных на пастбища, то лучше сразу себе глотку перерезать, все равно зиму не пережить. А так даже милосерднее будет.
— Чушь собачья! — нахмурился Хорст.
— Чушь или не чушь, — сказала Гертруда, — только я не уверена, Хорст, что мы в этом убедиться сможем. Во время первой атаки нас было раз в десять больше, чем воинов Гальбаторикса. Они потеряли одиннадцать человек; мы — двенадцать, и у меня ещё девять раненых. А что будет с нами, если они получат подкрепление, и на этот раз уже их будет в десять раз больше, чем нас?
