— Для того имелись веские причины. Всадники постарели, стали ленивыми и жирными; руководство ордена совершенно разложилось. Ими вовсю командовали эльфы, желая подчинить себе людей. Короче, старых Всадников нужно было истребить, чтобы начать все с нуля.
Яростно оскалившись, Эрагон с трудом сдерживал себя, слушая эти речи. Чтобы немного выпустить пар, он прошёлся взад?вперёд, тяжело дыша, а потом, кивнув в сторону поля битвы, сказал:
— Разве можно оправдать столько страданий и столько смертей бредовыми амбициями сумасшедшего? Гальбаторикс всю жизнь только и делал, что убивал, жёг и карал невинных, стремясь сосредоточить в своих руках как можно больше власти. Он и сейчас лжёт, этот убийца! Он просто манипулирует всеми вами, точно послушными марионетками! И ты прекрасно это понимаешь! И раньше понимал: ты ведь именно поэтому тогда и отказался служить ему! — Эрагон помолчал и продолжал уже спокойнее: — Я могу понять, что тебя заставили действовать против собственной воли; может быть, ты даже в смерти Хротгара не так уж виноват. Но я никак не пойму, почему ты не можешь бежать! Я уверен: мы с Арьей сумеем найти способ нейтрализовать те чары, которыми связал тебя Гальбаторикс, и уничтожить твою зависимость от него. Присоединяйся к нам, Муртаг! Ты же можешь принести варденам огромную пользу! Переходи на нашу сторону, и тобой будут восхищаться, тебя восславят в веках, и никто никогда не скажет о тебе дурного слова, никто не будет проклинать тебя, бояться или ненавидеть!
Муртаг с минуту смотрел на свой покрытый зазубринами клинок. У Эрагона даже зародилась надежда, что он примет его предложение. Но тут Муртаг тихо заговорил:
— Нет, Эрагон, ни ты, ни Арья не в состоянии помочь мне. Никто, кроме Гальбаторикса, не может освободить меня от данной мною клятвы, а он никогда на это не пойдёт. Он знает наши истинные имена, Эрагон. И все мы — навеки его рабы!
Эрагон невольно сочувствовал Муртагу; ему бы очень не хотелось оказаться в его нынешнем — безвыходном — положении. И ему ничего не оставалось, кроме как мрачным тоном заявить:
— Что ж, тогда мы вынуждены вас убить: и тебя, и твоего дракона.
— Убить?! Неужели ты думаешь, что мы вам это позволим?
Но Эрагон, не обращая внимания на горькую насмешку, что звучала в голосе Муртага, пояснил, тщательно подбирая слова:
— Это освободит тебя от власти Гальбаторикса. И спасёт жизни сотням, а может, и тысячам людей, которые иначе несомненно погибнут. Разве столь благородная цель не стоит того, чтобы ради неё пожертвовать собственной жизнью?
Муртаг покачал головой:
— Может, для тебя это и благородная цель, но я слишком люблю жизнь, Эрагон! Жизнь — весьма приятная вещь, и просто так с ней расставаться нет никакого смысла. И ничья жизнь мне не дорога так, как жизнь Торна и моя собственная!
И Эрагон понял, что для него существует лишь один?единственный выход в сложившейся ситуации, как бы ни была ненавистна для него такая перспектива. Изо всех сил возобновив магическое воздействие на сознание Муртага, он прыгнул вперёд, оттолкнувшись обеими ногами, и нацелился клинком прямо в сердце своего противника.
— Летта! — успел крикнуть Муртаг.
Эрагон, отлетев назад, упал навзничь. Ему казалось, что его опутали невидимые ремни, стянув руки и ноги и сделав полностью недвижимым.
Стоявшая рядом Сапфира в гневе дохнула огнём и прыгнула на Муртага, как кошка на мышь.
— Риза! — выкрикнул тот и выбросил вперёд руку, словно намереваясь схватить дракониху.
Сапфира изумлённо вскрикнула, когда её настигло заклятие Муртага, и повисла в воздухе в нескольких футах над каменистой землёй. Она бешено извивалась, однако ей так и не удалось ни опуститься на землю, ни взлететь выше.
Эрагон никак не мог понять, как это Муртаг, оставаясь человеком, способен применять такие мощные заклятия. В себе он, несмотря на все уроки Оромиса и Глаэдра, подобных сил не чувствовал и старался лишь вспомнить, как именно Оромис советовал ему противодействовать чужим чарам.
— Бракка дю ваньяли сём гуилдар Сапфира ун эка! — негромко сказал он.
Муртаг не сделал ни малейшей попытки остановить его; он безучастно смотрел на них с Сапфирой, явно считая всякое сопротивление со стороны Эрагона бессмысленным. Стиснув зубы, Эрагон удвоил напор, чувствуя, что руки становятся ледяными, все кости ломит, а сердце еле?еле бьётся в груди: магия вытягивала из него жизненные силы. Сапфира добровольно, не ожидая его просьбы или команды, открыла ему доступ к огромным запасам энергии своего могучего тела. Но и это ничего не дало.
Прошло пять секунд… двадцать…
На шее Муртага отчаянно пульсировала вздувшаяся вена.
Минута… полторы… две. Эрагона бил озноб; ноги подкашивались, нестерпимо болело все тело. Он бы, наверное, рухнул без сознания, если бы невидимые путы не поддерживали его в воздухе.
В конце концов ему все же пришлось уступить; он понимал — ещё мгновение, и он уйдёт в небытие. И он сдался, ибо все силы его были исчерпаны.
Как только он перекрыл поток магической энергии, то сразу же сполз на землю, чувствуя себя раздавленным червём. Он и раньше боялся до такой степени истощать свои силы, применяя различные магические знания и умения, но лишь потому, что не был уверен, что сможет достигнуть поставленной цели. Теперь же страх его имел иную основу: он понятия не имел, на что ещё способен Муртаг.
— Можешь даже не надеяться победить меня, — сказал Муртаг. — На это никто не способен, кроме Гальбаторикса. — Подойдя к Эрагону, он приставил острие меча ему к горлу и слегка надавил, проткнув кожу. Эрагон с трудом удержался, чтобы не дёрнуться — в этом случае меч Муртага просто перерезал бы ему сонную артерию. — Сейчас мне проще простого было бы доставить тебя в Урубаен.
— Не делай этого. — Эрагон посмотрел ему прямо в глаза. — Отпусти меня.
— Но ты же только что пытался меня убить!
— Так ведь и ты бы на моем месте сделал то же самое!
Муртаг не ответил. Лицо его казалось совершенно непроницаемым. А Эрагон не умолкал:
— Вспомни: ведь когда?то мы были друзьями. Вместе сражались. Не мог же Гальбаторикс настолько изуродовать твою душу, чтобы ты все позабыл! Если ты отправишь меня к нему, Муртаг, то лучше б ты умер! Ибо тогда душа твоя будет погублена навеки…
Воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь шумом битвы и звоном мечей. У Эрагона по шее тонким ручейком текла кровь, но меч Муртаг так и не убрал. Сапфира в бессильной ярости била хвостом.
Первым заговорил Муртаг:
— Я получил приказ взять в плен тебя и Сапфиру. — Он помолчал. — Я честно попытался это сделать… — Он снова помолчал. — Постарайся больше не попадаться мне на пути, Эрагон. И в следующий раз уже не жди от меня пощады. — И он отнял меч от шеи Эрагона.
— Ты поступаешь правильно, — сказал Эрагон и попытался сделать хоть шаг назад, но не смог: заклятие по?прежнему удерживало его на месте.
— Может, и правильно. Но прежде чем я отпущу тебя… — Муртаг протянул руку и выхватил Заррок из руки Эрагона; потом отстегнул красные ножны от пояса Белотха Мудрого.
— Может, и правильно. Но прежде чем я отпущу тебя… — Муртаг протянул руку и выхватил Заррок из руки Эрагона; потом отстегнул красные ножны от пояса Белотха Мудрого. — Если уж я пошёл по пути своего отца, значит, и клинок Морзана по закону должен перейти ко мне, его старшему сыну. Заррок мой по праву первородства! Младший сын не может владеть мечом своего отца.
