— Ты не знаешь, почему столько людей в горы отправились?
— Надо же им с родными посоветоваться! — почти сердито ответил Хорст. — Многие ещё на рассвете в Спайн ушли. — Он с грохотом поставил кружку на стол. — Ты даже не представляешь, Роран, что ты натворил своим предложением бежать отсюда! Вся деревня на ушах стоит. Многие тебя уже попросту возненавидели за то, что ты людей своими идеями в угол загнал, а выход предложил один?единственный — который тебе самому по нраву. Ну и, конечно, за то ещё, что ты на Карвахолл такую беду навлёк.
Хлеб, который с таким удовольствием ел Роран, сразу приобрёл вкус пыли; в душе вновь вспыхнули обида и возмущение: «Это ведь Эрагон притащил сюда тот камень, а вовсе не я!»
— А ещё что в деревне говорят? — спросил он. Хорст отхлебнул эля и поморщился:
— А остальные за тобой в огонь и в воду готовы пойти! Вот уж никогда не думал, что сыну Гэрроу удастся до такой степени воспламенить моё сердце своими речами! Но тебе это удалось, мальчик. Ей?богу, удалось! — И Хорст хлопнул себя по макушке узловатой ручищей. — Вот только как же дом мой и кузня? Я ведь его для Илейн и сыновей целых семь лет строил! Вон, видишь, балка над дверью? Я три пальца на ноге сломал, когда её туда втаскивал. А теперь, понимаешь ли, я собираюсь все это бросить — из?за того, что ты вчера сказал!
Хорст сокрушённо развёл руками, а Роран молчал. А что он мог сказать? Ведь именно этого он и хотел. Единственно правильное решение — это всем уйти из Карвахолла, а поскольку сам он это решение давно уже принял, то не видел причин теперь мучить себя угрызениями совести и чувством вины. «Да, решение принято, — думал он. — Теперь будь что будет — я на судьбу жаловаться не стану. Иного способа спастись от мести Империи у нас все равно нет».
— Но ты должен помнить, — сказал Хорст и наклонился к нему, опираясь о столешницу и сверля его своими чёрными глазами из?под кустистых бровей, — что тебе придётся платить по счетам, если действительность окажется совсем не такой красивой, как те радужные планы, которые ты вчера перед людьми излагал. Дать людям надежду, а потом отнять её… Да они тебя на клочки разорвут!
Но это почему?то Рорана совершенно не тревожило. «Если мы доберёмся до Сурды, — думал он, — мятежники будут нас приветствовать, как героев. Ну, а если не доберёмся, так смерть все долги спишет». И, поскольку кузнец больше не прибавил ни слова, Роран спросил:
— А Илейн где?
Хорст нахмурился; видимо, пока менять тему разговора ему не хотелось.
— Да на дворе, где ж ей быть. — Он встал и оправил рубаху на могучих плечах. — Ладно, пойду на кузню. Надо все разобрать, решить, какие инструменты с собой взять, а какие спрятать или уничтожить.
Но уж Империя?то у меня точно ничем поживиться не сможет!
— Я тебе помогу, — сказал Роран, с готовностью вскакивая из?за стола.
— Нет, — решительно остановил его Хорст. — Пусть мне мои сыновья помогут — Олбрих и Балдор. В этой кузнице — вся моя жизнь, да и их тоже. К тому же от тебя и толку?то не будет с такой рукой. Оставайся?ка лучше здесь. Может, Илейн чем пособить сумеешь.
Хорст ушёл, а Роран, выглянув на крыльцо, увидел, что Илейн о чем?то оживлённо беседует с Гертрудой возле огромной поленницы дров, которую Хорст пополнял круглый год. Заметив Рорана, целительница подошла к нему, потрогала ладонью лоб и удовлетворённо отметила:
— Вот и хорошо! А я боялась, что тебя после вчерашнего лихорадка свалит. У вас в семье всегда все быстро выздоравливали. Я ведь просто глазам не поверила, когда Эрагон встал и пошёл, хотя у него на ногах места живого не было. Всю кожу дочиста содрал. — Роран вздрогнул, но Гертруда, похоже, этого не заметила. — Давай?ка посмотрим, как там твоё плечо.
Роран нагнул голову, и Гертруда сняла с него шарф, поддерживавший его уложенную в лубки правую руку. Он осторожно опустил руку и постарался держать её прямо. Гертруда осторожно сунула пальцы под повязку, ощупала руку и сокрушённо покачала головой.
От раны исходил отвратительный запах гниения. Роран стиснул зубы, его подташнивало. Гертруда сняла повязку и лубки, и оказалось, что кожа вокруг раны стала белой, пористой и сильно распухла, напоминая спину огромной личинки. Рану ему зашили, пока он был без сознания, и на её месте был лишь извилистый розовый шрам с корочкой запёкшейся крови, но из?за сильной опухоли кручёная нить глубоко врезалась в плоть, а из?под кровавой корки сочилась какая?то прозрачная жидкость.
Гертруда только языком цокала, изучая рану. Она сменила бинты и, глядя Рорану прямо в глаза, сказала:
— Что ж, дело обычное. Хорошо, если заражение не начнётся. Пока, правда, трудно сказать, но если так и дальше пойдёт, придётся прижигание сделать.
Роран кивнул и спросил:
— А рука?то у меня действовать будет?
— Ну, если мышцы правильно срастутся, конечно. А что ты ей делать?то собираешься? Ты ведь…
— А драться я смогу?
— Если ты хочешь с кем?то вскоре драться, — Гертруда по?прежнему смотрела ему прямо в глаза, — то лучше тебе прямо сейчас начать левую руку тренировать. — Она погладила Рорана по щеке и поспешила домой.
Правая рука! Учиться все делать левой рукой! Роран смотрел на свою перевязанную конечность так, словно она ему уже не принадлежала. До сих пор он и не подозревал, как сильно скажется на его мироощущении состояние его тела. Раненая плоть породила душевную рану. Роран гордился собственным телом, и теперь, когда ему, возможно, грозил столь сильный ущерб, его вдруг охватила паника. Неужели он может лишиться руки? И даже если он сумеет поправиться, вряд ли рука будет действовать как следует. Во всяком случае, там наверняка останется страшноватый шрам — на память об «укусе» раззака.
Роран опомнился, только когда Илейн взяла его за руку и отвела в дом. На кухне она заварила мяту и поставила на плиту чайник, чтоб закипел.
— Так ты действительно её любишь? — спросила она вдруг.
— Что? — Роран изумлённо посмотрел на неё.
— Катрину, — улыбнулась Илейн. — Я же не слепая. Я понимаю, что ради неё ты готов на все, и горжусь тобой. Не каждый мужчина способен на такое.
— Это не будет иметь никакого значения, если я не смогу освободить её.
Чайник настойчиво засвистел. Илейн сняла его с плиты и налила Рорану чаю с мятой.
— Ты освободишь её, я уверена! Не одним способом, так другим.
И вообще, нам бы надо к путешествию готовиться, верно? Я, пожалуй, начну с кухни, а ты пока, если хочешь мне помочь, сходи наверх и принеси оттуда все, что тебе покажется нужным, — одежду, одеяла. Хорошо?
— И где мне это сложить? — спросил Роран.
— А в гостиной. Там места хватит.
Поскольку путь им предстоял неблизкий, по крутым горам и густым лесам, где на повозках не проехать, Роран прекрасно понимал, что количество припасов придётся существенно уменьшить и взять с собой только то, что можно унести на себе и погрузить на двух имевшихся у Хорста лошадей. Впрочем, одну из лошадей особенно не нагрузишь: беременной Илейн наверняка придётся часть пути ехать верхом, в таком состоянии ей этот путь пешком не одолеть.
Положение осложнялось ещё и тем, что у некоторых семей вообще лошадей не имелось, а ведь лошади нужны не только для грузов, но и для того, чтобы везти малолетних детей, стариков и больных, которым пешком за остальными не угнаться. В общем, всем придётся делиться, но вот С КЕМ? Ни Роран, ни Хорст по?прежнему не знали точно, кто ещё, кроме Биргит и Дельвина, пойдёт с ними.
