Наконец снова забрезжил рассвет, и Сапфира приземлилась на берегу маленького озерца, так что Эрагон и Орик смогли размять затёкшие ноги, умыться и спокойно позавтракать на земле, а не на колючей качающейся спине драконихи.
Едва они успели вновь подняться в воздух, как на горизонте завиднелось низкое темно?коричневое облако, напоминавшее размазанные по листу белой бумаги чернила из дубовых орешков. По мере приближения облако все ширилось, и к полудню всю землю вокруг затянуло остро пахнущим удушливым дымом. Они достигли Пылающих Равнин.
ПЫЛАЮЩИЕ РАВНИНЫ
Эрагон закашлялся, такими густыми оказались струи дыма, когда Сапфира начала снижаться. Она упорно стремилась к реке Джиет, и Эрагон, хорошо понимая её намерения, то и дело утирал льющиеся по щекам слезы, совершенно чёрные от дыма. Глаза даже не щипало — их жгло.
У самой земли воздух был немного чище, и стало видно, куда они направляются. Шевелящийся поток черно?красного дыма над головой настолько искажал солнечный свет, что все внизу казалось огненно?оранжевым. Лишь в редкие разрывы в сплошном слое копоти пробивались бледные потоки дневного света, похожие на стеклянные столбы, но и их вскоре окутывали непрерывно плывущие тучи дыма.
Перед ними лежала река Джиет, вздувшаяся и неспокойная; она сейчас напоминала змею, заглотнувшую слишком крупную добычу. Подёрнутая рябью поверхность реки была точно такой неприятно?оранжевой, как и все вокруг. Даже когда на неё случайно падал луч солнца, вода в ней казалась непрозрачной и какой?то белесой, как молоко неведомого чудовища, да к тому же светилась изнутри каким?то совершенно уж жутким неестественным светом.
На восточном берегу стремительно несущихся вод Джиет выстроились в боевом порядке две армии. На юге расположились вардены и воины Сурды; они выкопали траншеи и спрятались за многочисленными рядами оборонительных заграждений, гордо подняв над собой боевые знамёна. Чуть дальше выстроились их шатры и палатки, за которыми виднелись отряды кавалерии короля Оррина, выставившие вперёд боевое охранение. Однако могучая эта армия бледнела в сравнении с огромными силами, собранными в северной части. Армия Гальбаторикса была столь велика, что по фронту растянулась мили на три, а насколько она уходила в глубину, понять было невозможно, ибо отдельные воины на таком расстоянии сливались в однородную серую массу.
Между армиями оставалось пустое пространство шириной около двух миль. Вся земля вокруг — и между армиями, и там, где размещались их лагеря, — была покрыта множеством странных дыр с обожжёнными и оплавленными краями, в которых плясали зеленые языки пламени. Над этими странными «факелами» поднимались столбы дыма, закрывавшего солнце. На выжженной земле не осталось ни одного ростка, все было обращено в пепел; чёрные, оранжевые и ядовито?зеленые пятна лишайников придавали этой местности какой?то болезненный, отталкивающий вид: казалось, она покрыта коростой или паршой.
Сапфира покружила над нейтральной полосой, заложила вираж и стала круто спускаться в сторону варденов. Оставаться дольше в поле зрения имперских отрядов было опасно из?за возможной атаки вражеских магов и волшебников. Эрагон, раскрыв душу, как его учил Оромис, старался мысленно охватить как можно больше людей во всех направлениях, выискивая тех, кто способен пресечь его попытку прочитать чужие мысли и соответствующим образом отреагировать на это, выставив мысленный барьер.
Эрагон, раскрыв душу, как его учил Оромис, старался мысленно охватить как можно больше людей во всех направлениях, выискивая тех, кто способен пресечь его попытку прочитать чужие мысли и соответствующим образом отреагировать на это, выставив мысленный барьер. Разумеется, в первую очередь его интересовали маги и волшебники.
Однако его мысленные изыскания были прерваны взрывом внезапной паники, охватившей часовых в лагере варденов. Он только сейчас понял, что многие из них никогда не видели Сапфиру и перепугались настолько, что страх подавил в них здравый смысл. Туча стрел взвилась в воздух — лучники надеялись перехватить дракониху на лету.
Подняв правую руку, Эрагон громко крикнул:
— Летта орья торна!
И стрелы замерли в воздухе. Чуть качнув кистью и словно отгоняя муху, Эрагон пробормотал: «Ганга!» — и направил стрелы на нейтральную полосу, где они и упали на выжженную землю, никому не причинив вреда. Одну стрелу он, впрочем, пропустил — она летела последней — и, сильно свесившись вправо, мгновенно перехватил её в воздухе, совсем рядом с Сапфирой. Ни один человек не сумел бы сделать такого!
В сотне футов от земли Сапфира спланировала на полностью расправленных крыльях, замедляя спуск, и приземлилась сперва на задние лапы, тормозя ими, а затем и на передние, прямо посреди палаток варденов.
— У?ух! — выдохнул Орик, развязывая крепёжные ремни и высвобождая ноги. — Уж лучше драться с дюжиной куллов, чем вот так падать с небес! — Он сполз с седла на переднюю лапу Сапфиры, а оттуда спрыгнул на землю.
Пока Эрагон выбирался из седла, вокруг Сапфиры уже успело собраться множество воинов — на всех лицах застыло выражение благоговейного ужаса. Потом из толпы выбрался огромный, похожий на медведя человек, в котором Эрагон тут же узнал Фредрика, мастера?оружейника из Фартхен Дура, облачённого в знакомые доспехи из бычьей кожи с нестриженой шерстью.
— Прочь с дороги, недотёпы! — орал он. — Не на что тут пялиться! А ну все по местам!
Повинуясь ему, воины начали расходиться, недовольно ворча, а Фредрик подошёл ближе, и Эрагон сразу заметил, что и бравый оружейник сильно поражён переменами, произошедшими в его, Эрагона, облике. Но, изо всех сил стараясь скрыть изумление и держать себя в руках, Фредрик поклонился, коснувшись лба рукой, и сказал:
— Добро пожаловать, Губитель Шейдов! Ты прибыл как раз вовремя! Я просто от стыда сгораю за наших парней — надо же, стали в вас стрелять! Позор на наши головы! Надеюсь, никто из вас не ранен?
— Нет, все целы.
Лицо Фредрика сразу просветлело:
— Слава богу! Я уже распорядился, чтоб тех, кто несёт за это ответственность, примерно наказали — выпороли и понизили в должности. Ты доволен таким наказанием, Всадник?
— Сперва я бы хотел их повидать, — сказал Эрагон.
На лице Фредрика появилось выражение некоторой озабоченности: он явно опасался, как бы Эрагон не придумал для провинившихся какую?нибудь новую, неслыханную кару. Вслух он, впрочем, своих опасений не высказал.
— Хорошо, следуй за мной, господин мой, — сказал он и повёл их через весь лагерь к полосатому шатру, где десятка два воинов с самым жалким видом снимали с себя оружие и доспехи под присмотром дюжины охранников. При виде Эрагона и Сапфиры они попадали на колени и, не поднимая глаз от земли, без конца повторяли:
— Слава тебе, Губитель Шейдов!
Эрагон молча прошёл несколько раз вдоль ряда этих несчастных, пытаясь прочесть их мысли. Его сапоги угрожающе хрустели по обожжённой, покрытой коркой земле. Наконец он остановился и спокойно сказал:
— Вам бы следовало гордиться тем, что вы так быстро отреагировали на появление неизвестного дракона. Именно так вы и должны действовать, если Гальбаторикс все же пойдёт в атаку, хотя я все же сомневаюсь, что ваши стрелы — достаточно эффективное оружие и против имперских солдат, и против драконов.
Именно так вы и должны действовать, если Гальбаторикс все же пойдёт в атаку, хотя я все же сомневаюсь, что ваши стрелы — достаточно эффективное оружие и против имперских солдат, и против драконов. Вы и сами это только что видели на примере нас с Сапфирой. — Проштрафившиеся часовые смотрели на Эрагона с недоверием и непониманием. Их поднятые к нему лица в неверных отблесках красноватого света казались высеченными из тёмной бронзы. — Я прошу лишь об одном: в будущем постарайтесь не спешить и сперва все?таки выяснить, в кого именно вы целитесь. Я ведь могу оказаться и слишком занят, чтобы успеть остановить ваши стрелы на лету, ясно?
— Да, Эрагон, мы все поняли! — послышалось вокруг.
