— Эрагон. — Это слово слетело с губ Аджихада почти неслышно, точно шёпот ветра.
— Да, я здесь, я слушаю…
— Эрагон… Это мой последний приказ тебе. — Эрагон наклонился ближе к умирающему, чтобы расслышать каждое его слово. — Ты должен кое?что пообещать мне. Обещай, что… не допустишь раскола в рядах варденов. Только они способны ещё сопротивляться Империи, в них вся наша надежда. Они должны оставаться сильными. Обещай!..
— Я обещаю.
— Ну что ж, тогда прощай. Мир с тобой, Эрагон, Губитель Шейдов… — Аджихад в последний раз вздохнул, закрыл глаза, и по лицу его разлился мертвенный покой.
Эрагон низко склонил голову. Он не мог дышать: в горле застрял колючий комок. Арья благословила Аджихада звонкими певучими словами древнего языка и сказала Эрагону:
— Увы, его смерть принесёт много горя и трудностей. Он прав: ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы предотвратить борьбу за власть в рядах варденов. И я, конечно, по мере возможностей постараюсь тебе помочь.
Говорить Эрагону не хотелось; он смотрел на распростёртые тела и чувствовал, что готов сейчас на все, лишь бы оказаться в другом месте — где угодно, только не здесь. Сапфира, обнюхав одного из убитых ургалов, сказала: «Этого не должно было случиться.
Сапфира, обнюхав одного из убитых ургалов, сказала: «Этого не должно было случиться. И злодеяние это тем более страшно, что все произошло, когда мы уже почувствовали себя победителями. — Она обнюхала ещё одно тело и вдруг, резко повернув голову, спросила: — А где Двойники и Муртаг? Их среди мёртвых нет!»
Эрагон кинулся осматривать тела. Сапфира оказалась права. Отчаяние охватило его, когда он подбежал ко входу в тоннель: лужицы густеющей крови заполнили каждую щербинку на старинных мраморных ступенях, поблёскивая, точно множество крошечных чёрных зеркал. Видимо, по ступеням вниз волокли несколько израненных, окровавленных тел…
«Должно быть, — мысленно воскликнул Эрагон, — Муртага и обоих колдунов утащили ургалы! Но зачем? Они ведь, по?моему, никого не берут в плен и заложников тоже не держат? Впрочем, это неважно. Мы все равно не сможем их преследовать, не имея подкрепления. А ты даже и в тоннель не пролезешь!»
«Но они, возможно, ещё живы! — возразила Сапфира. — Неужели вы бросите их на произвол судьбы?»
«А что ты предлагаешь? Эти тоннели — настоящий лабиринт! Я сразу там заблужусь. Да пешком мне ургалов ни за что и не догнать. А вот Арья, возможно, смогла бы».
«Так попроси её».
Арья! Эрагон колебался: нужно было действовать, но подвергать Арью страшной опасности ему не хотелось. И все же если кто?то среди них и мог справиться с ургалами, так это только она. Эрагон тяжело вздохнул, вылез из тоннеля и рассказал Арье о кровавых следах на лестнице. Прекрасные брови Арьи сурово сдвинулись.
— Вряд ли это имеет смысл.
— Ты не станешь их преследовать? — в отчаянии спросил Эрагон.
Несколько мучительных мгновений она смотрела ему прямо в глаза, потом тихо сказала:
— Виол оно.
И он понял: «Ради тебя». А она, взмахнув своим сверкающим мечом, нырнула в чрево земли.
Горе жгло душу Эрагона. Скрестив ноги и бессильно понурившись, он сидел возле Аджихада, сторожа его тело. Мысль о том, что Аджихад мёртв, а Муртаг пропал, никак не укладывалась у него в голове. Муртаг! Сын одного из Проклятых — из тех тринадцати, что помогли Гальбаториксу разрушить орден Всадников и взойти на трон Алагейзии, — он стал ему, Эрагону, другом. Порой Эрагону даже хотелось, чтобы Муртаг куда?нибудь исчез и оставил его в покое, но теперь, когда его похитили ургалы, в душе Эрагона вдруг возникла невыносимая пустота. Он так и сидел без движения, когда к нему подошли Орик и другие гномы и люди.
Увидев мёртвого Аджихада, Орик в гневе затопал ногами, выкрикивая на языке гномов самые страшные проклятия и кромсая топором тело уже убитого ургала. Люди стояли молча, глубоко потрясённые. Тщательно втирая щепотку земли в свои заскорузлые мозолистые ладони, гном рычал:
— Ну, теперь это осиное гнездо окончательно разворошили! Теперь не знать варденам ни мира, ни покоя. Вот проклятие! Барзул! И как же теперь быть? Он что?нибудь успел сказать тебе перед смертью?
Эрагон быстро глянул на Сапфиру и ответил:
— Да, успел. Но его слова подождут, пока не появится нужный человек. Только тогда я повторю их.
— Ясно. А куда подевалась Арья? Эрагон молча указал на вход в тоннель.
Орик снова выругался, сердито тряхнул головой, отошёл в сторону и присел на корточки, намереваясь ждать вместе с Эрагоном.
Вскоре прибыл Джормундур с двенадцатью шеренгами по шесть полностью вооружённых воинов в каждой. Он жестом остановил своё войско, а сам пересёк заваленную телами погибших площадку перед входом в тоннель и, опустившись на колени возле Аджихада, коснулся его плеча.
— Как могла судьба так жестоко обойтись с тобой, дружище? — тихо промолвил он. — Если бы эта чёртова гора не была так велика, я бы поспел раньше и, возможно, ты сумел бы спастись.
— Если бы эта чёртова гора не была так велика, я бы поспел раньше и, возможно, ты сумел бы спастись. Да, страшную рану нанесли нам и как раз тогда, когда мы уже праздновали победу!
Эрагон, тоже стараясь говорить как можно тише, рассказал ему об исчезновении Двойников и Муртага и о том, куда отправилась Арья.
— Её нельзя было отпускать туда одну! — воскликнул Джормундур и резко выпрямился. — Ну, теперь уж ничего не поделаешь. Ладно, здесь мы, конечно, выставим стражу, вот только не меньше часа пройдёт, пока среди гномов отыщутся проводники, способные провести нас по этим тоннелям.
— Я могу возглавить поиски! — тут же вызвался Орик. Джормундур оглянулся и как?то странно посмотрел в сторону Тронжхайма.
— Нет, — ответил он гному. — Ты сейчас нужен Хротгару. Пойти придётся кому?то другому. Прости, Эрагон, но все те, кто занимает сколько?нибудь ответственный пост, обязаны оставаться здесь до тех пор, пока не будет избран преемник Аджихада. Так что Арье придётся самой о себе позаботиться. Впрочем, нам её все равно уже не нагнать.
Эрагон кивнул, с тяжёлым сердцем покоряясь неизбежному.
А Джормундур обвёл взглядом собравшихся, удостоверился, что всем будет его слышно, и сказал:
— Аджихад погиб как настоящий воин! Посмотрите только: он сумел положить пятерых ургалов! А ведь любой менее мужественный человек не выдержал бы натиска и одного?единственного чудовища. Мы никогда не забудем его и похороним со всеми почестями! Будем надеяться, что душа его обретёт покой на небесах. Поднимите же нашего вождя и его соратников на щиты и несите в Тронжхайм… Да не стесняйтесь, если кто?то увидит на глазах у вас слезы, ибо сегодня день столь великой печали, которую все мы будем помнить вечно. И я молю лишь об одном: пусть боги даруют нам милость и позволят вонзить наши острые клинки в тех тварей, что так подло убили нашего Аджихада!
Воины в едином порыве преклонили колена и обнажили головы, отдавая последнюю честь своему предводителю. Затем бережно возложили тело его на щиты, подняли и понесли. Многие вардены не скрывали слез, что текли по их бородатым лицам, но ни один из них не пошатнулся и не дал телу Аджихада соскользнуть на землю. Медленной торжественной поступью двинулись они в Тронжхайм, и в центре этой скорбной процессии шли Эрагон и Сапфира.
